English Русский be number one Fair.ru Ярмарка путешествий Города и Регионы Rambler's Top100
Главная         
Район
Туризм
  Официоз     
  Новости     
  Коротко о...
  Транспорт
  Размещение
  Питание
  Маршруты
  Карты
  Очерки
О Байкале
БАМ
Фотоальбом
Предприятия
Музыка
Книга гостей
Объявления
Форум
Ссылки
О сайте

Пишите!
ICQ 5070942

Рейтинг@Mail.ru


Когда зацветает Байкал

Когда зацветает Байкал,
И зелень цвета свет вод наполняет,
С насиженных мест срываются странники,
Чтобы к светлому оку земли прикоснуться.


Пролог


Кашкара   Благословен июль - макушка лета. В Сибири этот месяц и есть лето, а все остальное - весна да осень. В мае часты холода, дожди, нередко со снегом. В июне - заморозки. В августе опять они же. И лишь июль аккумулирует в себе тепло, отпущенное лету, и щедро делится им с окружающим миром. В это время все идет в рост - живность, растения. Одни, чтобы успеть вырасти и отплодоносить, дать жизнь другому поколению, другие - набраться сил, чтобы пережить суровую зиму.

   А люди? И люди тоже. За лето крепнут ребятишки. Успокаиваются взрослые, прикипев к земле, к воде. Лето ведь пора отпусков. Отпуск - волшебное время. Садоводу он нужен для дачи, больному для лечения, курортнику для отдыха, рыбаку для рыбалки, а путешественникам для путешествий!

   Свершилось! Мы в поезде и мчимся в светлый город Северобайкальск, откуда уже много лет начинаются наши различные маршруты. И не только наши. Кажется, вся страна, бывшая и нынешняя, стремится на северные берега священного озера Байкал.

Закат   Как придумывают маршруты? Не покривлю душой, если скажу, что планово и загодя. Это когда заранее выбираешь район, намечаешь нитку путешествия и набор препятствий, которые желательно встретить на своем пути. В этом случае, когда район тебе известен, нравится и тянет к себе еще и еще, открывая по пути изюминки своего существования и тайны, в которые хочется проникнуть или просто пройтись по знакомым местам, поприветствовать их и насладиться нетронутой красотой.

   Но в большинстве своем, выбор происходит спонтанно. Случайно оброненное слово или красочный рассказ убеждает вдруг и бесповоротно - и мне нуда надо. Это, как искра. Вспыхнула в подсознании и загорелась, потом начинается предпоходная суматоха. Примерно так, как у нас и получилось.

   ... В Иркутской квартире Виктора Кулакова собрались старые друзья. Отмечали два события: день рождения хозяина и возвращение из сложного саянского похода Юрия Балыкова "со товарищи".

   Затейливые здравицы хозяину перемежались красочными рассказами друзей, еще не остывших от путешествия. К сожалению, Юра давно живет в Хабаровске, и наши встречи нечасты. Но, когда он наезжает в наши края, мы стараемся собраться вместе. На прощание кто-то спросил Юру:

   - Куда на следующий год? Опять к заоблачным вершинам?

   - Да нет, надо немного остыть. Хочется чего-то теплого и уютного.

   - К Черному морю потянуло?

   Петр Болданов вставил реплику: - "Зачем ему Черное море, у него Японское под боком".

Яхта   Юра улыбнулся: - "Если с вами, я и на Японское согласен. Приезжайте, все устрою".

   Народ вдруг загалдел - "О-о! Японское море! Курасиво! Очень хоросё!"

   Я почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. - "Успокойтесь. Всем известно, что гора не ходит к Магомету. Надо взять за основу Байкал".

   Юра меня поддержал. - "На Байкал, я с удовольствием. До сих пор помню наше путешествие в бухту Аяя на яхте "Кассилия". Озеро Фролиха стоит перед глазами, как будто только вчера было. А ведь столько лет прошло. Вспомните, какая была там рыбалка, и наши путешествия по озеру на байдарке. Как здорово!"

   Виктор Филиппов отреагировал быстрее всех. - "Пять лет прошло. Надо бы повторить мероприятие, но только все хорошо продумать"

   Петр развил его мысль - "Можно заехать в хорошее место на Байкале и оттуда совершать радиальные выходы. Кому по горным рекам с рыбалкой, а кто-то на берегу рыбачит. Женщины, дети - все под присмотром".

Залив   В общем, идея была подхвачена и быстро обрастала бытовыми подробностями, а быт, как известно, засасывает, поэтому я постарался вернуть их в русло первоначальной задумки, вернее в струю, и бросил ключевую фразу - "Байдарки! Вот что нам нужно, а там будут и горы, и рыбалка, и главное - Байкал всегда под пятой точкой. И будет путешествие! Каждой семье по байдарке и вперед!"

   Вот как все просто вышло: одно слово и все решилось, теперь все за байдарочный поход. Впереди еще целый год, и нам с Петром поручили разрабатывать маршрут и координировать действия остальных.

Шигнанда

   И вот, спустя год, идея стала реальностью. Могучий катер "Виктор Кутузов", под командой тучного шкипера, методично раскалывал сонную гладь Байкала, унося нас к невидимой Шигнанде - началу маршрута. Почему Шигнанда? Да потому, потому лишь, что она является северной границей Баргузинского заповедника, на берега которого, как известно, человек не допускается. И от этой границы мы пойдем, вдоль восточной береговой линии, до северной оконечности Байкала. Потом пересечем море вдоль остова Ярки и вернемся на западный берег в Нижнеангарск или Северобайкальск, что, по космическим меркам, одно и то же.

   БайдаркаФлотилия собралась приличная - аж четыре байдарки. Одиннадцать человек экипажа. Семеро взрослых и четверо детей, от десяти до пятнадцати лет. В процессе похода мы еще познакомимся. Так уж сложилось, что не все друг друга знают, но друзья мои и моих друзей. Жаль, что Петр Болданов не с нами, но обстоятельства, как известно, превыше нас - это аксиома.

   Почти по прямой катер пересек Байкал в направлении губы Хакусы и направился к югу.

   На Шигнанде живет семья эвенков по фамилии Роговы. Живут тем, что дает тайга и море, а также подрабатывает приемом туристов. На катере, кстати, были нам попутчики - семейные пары из Братска, которые направлялись в Шигнанду для пляжного отдыха.

   Их-то и ждали Роговы, а мы, так сказать, воспользовались попутным катером.

   Быт наш устроился. У самых ног ласково шепчет Байкал, зелень склона надежно прикрывает тылы, а впереди насколько хватает глаз - синева Байкала, плавно перетекающая в глубину неба.

Байкальский берег   Байкал теплый! Это чудесное открытие почти потрясло иркутян, живущих на южных берегах озера и давно смирившихся с его нетерпимой для купания температурой +4 +10о. А тут север, и вдруг теплое море - не может быть.

   - Может, может! - звонкие голоса пронырливых Алексея Филиппова и Тимошки Распутина доносились уже в приличном расстоянии от берега. Папа Филиппов схватился за голову. - Лешка! Вернись сейчас же, попадет тебе!

   - Не попадет. Ты догони сначала - и он забултыхался в воде. Отец схватился за голову - Ой-е-ей! Он же плавать не умеет! - Филиппов нервно срывал с себя одежду. Кто-то крикнул ему вдогонку: "Витя успокойся. Там же мелко!" Взрослый дядя нерешительно застыл у воды и уже не кричал, а просил.

   - Алеша! Иди на берег. Я тебя прошу.

   - Иду, иду. Чуть что, так сразу кричать. Лучше бы сам искупался.

   Виктор повернулся ко мне - Видишь, какой непослушный. Хоть ты его приструни, тебя он уважает.

   Когда конфликт - отцы и дети - был улажен, возник вопрос, что за феномен у Байкала: на юге он холоден, а на севере - теплый.

Июльский день в бухте Малая Сухая   Гипотеза первая. Восточные берега пологие, и у берега редко где начинается провальная глубина, как на юге, или на западном берегу, и он успевает прогреться. Но что-то не вяжется, ведь на западе, в районе Северобайкальска, воды Байкала тоже теплые.

   Гипотеза вторая. Я раскрыл карту. Смотрите. Подводными хребтами Байкал делится на три части.

      Как три подводные чаши
      Покрыты водой, будто пленкой единой,
      Глубоки они и холодны,
      Глазам человека подобны.

   Южная часть - от Култука до створа Бугульдкейка - Устье Селенги. Средняя - от Селенги до остова Ольхон и далее по линии Зама - Ушканьи острова. Это подводный Академический хребет. И северная часть - от Чивыркуйского залива до острова Ярки. А поскольку в Байкал впадает 336 рек и речек, а вытекает одна Ангара, в южной части, то она, как насос, выкачивает воду из Байкала, не давая ей застаиваться. Вода постоянно обновляется, поэтому она и холодна.

   Народ слушал внимательно и, кажется, был согласен с моими умозаключениями, только Ира Серикова все-таки недоверчиво уточнила - "Ты про это где-то читал, откуда все знаешь?"

   Пришлось сознаться, что сейчас и придумал. Был вопрос - есть ответ, а самое главное доказательство - вот оно, перед вами. Ира не унималась. - "А стихи откуда? Слог напоминает Илиаду Гомера" - Кто-то уточнил. - "Это белый стих".

   Я улыбнулся - "И стихи придумал". Ира пожала плечами - "Не пойму, где ты шутишь, а где - правду говоришь. Вроде и так верно, и так правильно". - Юра ее успокоил - "С ним первые три недели тяжело, потом привыкнешь". - Та опять не поняла - "Мы что, в походе будем три недели? Не-ет, мне третьего числа надо быть в Иркутске. Обязательно".

   Тут уже никто не смог удержаться от смеха. Глядя на взрослых, не удержались и малыши. На такой веселой ноте закончился наш первый вечер на Байкале.

   Пора знакомиться с экипажами наших стремительных стругов. Экипаж под номером один - женская лодка. Это Ира Серикова и Лена Ломанова. Ира - известная в Иркутске альпинистка. Побывала на самых высоких вершинах Памира, Тянь-Шаня и других горах. Высокая и стремительная, как прыжок пантеры.

Купаемся   Спустившись с заоблачных вершин, ее потянуло поближе к земле-матушке и воде очищающей. Так она оказалась в нашей команде. Конечно же, с подачи своей подруги - Лены Ломановой.

   Лена - заядлая путешественница. Сидит в ней какой-то чертик и грызет ее и толкает на подвиги. А с виду и не подумаешь, какая она непоседа. Спокойная домашняя женщина. Внимательная и хозяйственная. Еще ее зовут "Белошвейка" - за умение шить и одевать других.

   Экипаж под номером два - это Юра Балыков и Людмила Делюгина. Юра - мастер спорта России международного класса по спортивному туризму. Его команда трижды выигрывала первенство России. Худощавый крепкий мужчина, в расцвете лет, с фигурой лыжника-марафонца. Наша, более чем тридцатилетняя дружба, зародилась в студенческие годы.

   Людмила Делюгина - это женщина с глазами небесной синевы, с фигурой и статью, трудно отличимой от своей дочери.

   Этот экипаж только учится мореходному делу. Юра - штурман группы, Людмила - врач, завхоз и, по совместительству, хранитель штурманской карты. Когда карта была необходима, чтобы уточнить курс или пройденное расстояние, штурман на эту просьбу всегда давал исчерпывающий ответ - "Спросите у Людмилы"

   Экипаж номер три - молодежный. Андрей Балыков - студент ХабИИЖТа и Алексей Филиппов, последний год ездивший по детскому билету. На корме и руле - старший Филиппов. Он - боцман всей флотилии, обстоятельный человек, любящий всякую кропотливую работу, это издержки профессионального чертежника, а также специалист по щадящему массажу. Необходимо также отметить, что он из команды Юры Балыкова, и с молодых лет мастер спорта СССР по классической борьбе. Весьма колоритный представительный мужчина с ухоженными усиками на братцковатом лице.

   Флагманский корабль - самый большой - трехвесельный шлюп. Загребной - Виталий Михалев. Он же впередсмотрящий, он же хозяин лодки и видеокамеры, которую берег так надежно, что почти и не вынимал. Главный механик флота. Весь ремонт на нем. С делами справляется быстро и без проблем. - "Кому требуется починка - вот мешок, тут все, что нужно. Берите и да обрящете".

   Страстный рыбак, благодаря его стараниям и заботам, у нас всегда была свежая рыба.

   Брат и сестра Распутины. Тимошка - ровесник Алешке Филиппову, большой выдумщик и кулинар от бога. Женщины всегда интересовались его мнением и спрашивали - "Тима, что будем готовить?" - На что тут же следовал заказ, и выдавался рецепт, который обычно начинался с фразы - "Моя мама делает так..."

Аришка Распутина   У Арины Распутиной переходный возраст, а тут рядом девятнадцатилетний верзила, понимаете?

   На Шигнанде нам не понравилось. Помимо неважной рыбалки, доставали отдыхающие попутчики и голодная хозяйская коровенка, которая не будь нашего догляда, сжевала бы не одну палатку. И тем не мене, отчалили мы лишь на третьи сутки. Собирали байдарки, формировали экипажи, распределяли груз. Людей оказалось чуть больше нормы, чем заложено в конструкции, но все-таки разместились. Можно было иследовать реку Шигнанду и в верховьях ее поискать леньковые и харюзовые ямки, но труба уже пропела, в мышцах бурлит адреналин, а байдарку рвутся в воду. Наступил долгожданный момент - наши весла взбурлили воду, и пенный след потянулся за кормой. Водная часть путешествия началась.

Дорога на Томпуду

   Первые километры показали, что наш трехвесельный шлюп, несмотря на явный перегруз, имеет преимущество в скорости, на что Виктор Филиппов рассудительно заметил - "Вы же флагманский корабль, вам положено быть первыми. Куда вы, туда и мы, а как же".

   Показали также, что у женской лодки резервов хоть отбавляй, и только выработанная дисциплинированность не позволяли им вырваться из походной колонны, что не хватает слаженности спаянному экипажу городов и побратимов Иркутск и Хабаровск. Но это дело наживное. Единственное замечание: у Людмилы лопасти весла поставлены пропеллером, а у Юры прямо. Пока она перекрутит его в руках для второго гребка, Юра уже отработал. А в нашем деле синхронный гребок очень многое значит: быстрый разгон, а значит и скорость, слаженность движений - слаженность экипажа.

   Это, как камертон. В движении вырабатывается определенный ритм, и попадаешь в душевную волну, которая настраивает тебя на лирический лад. Душа просит песни, и ты, сам того не замечая, вдруг запеваешь - "Бродяга Байкал переехал:" или "И за борт ее бросает, в набежавшую волну:". И происходит чудо. Трудоемкая и монотонная работа становится вдруг легкой и в радость.

   В нашей лодке запевал Виталий. Иногда прорезался тоненький голосок Аришки. Тимошка, как правило, спал, укрывшись пленкой от брызг.

   Что же касается вечного отставания молодежной лодки во главе со старым боцманом, так это чистой воды учебное судно.

   Все на море в первый раз, да к тому же старший Филиппов частенько передоверял свое весло сынишке, а сам, в это время, вальяжно откинувшись на корме, курил боцманскую трубку. Леша, конечно, старался оправдать доверие, но его весовая категория и возраст, все же не позволяли гнать лодку со скоростью взрослых.

   Женщины поначалу очень остро реагировали на использование детского труда и выговаривали отцу-"извергу", но Виктор был непреклонен - "Устанет, скажет. Он у меня казаком растет, а казак работы не боится" - У Филиппова дело поставлено так, как описывал Григорий Федосеев в книге "Тропою испытаний". Встретил он эвенкийскую лодку, где женщина гребла против течения, а глава дома сидел на корме и курил. Стал он его стыдить, а эвенк отвечает: "Ей все равно делать нечего, а мне думать надо!"

   Но как бы то ни было, наши суда резво бежали по синей воде, и очертания берегов сменяли друг друга, оставаясь в кильватере нашей флотилии и в нашей памяти.

   Обогнув залесенный мыс Шудин-Нокон, мы попали в обширную губу Большой Амнундакан, которая выгрызла порядочный кусочек Баргузинского хребта и, плавно закругляясь у его высоких отрогов, опять выводила нас в открытое море, у мыса Гулакан. Мы шли метрах в двухстах от берега, и почти в самой глубине губы не выдержали такой нудности и повернули на мыс, оставив берег примерно в километре. Байкал был спокоен. Легкая волна, набегающая с кормы, плавно прокатывалась вдоль корпуса, мягко подталкивая наше суденышко, и безо всяких на то усилий подвигала вперед на лишних два-три метра. Взмах весла, толчок волны и форштевень байдарки с характерным шорохом режет воду, приближая долгожданный берег.

   Обогнув выступающие из-под воды камни, пришли мыс в полусотне метрах мористее. На самой его оконечности стоит палатка, моторная лодка и бочки под рыбу. Мужчина у костра вскочил от неожиданности, так внезапно мы появились перед ним, и запоздало закричал - "Эй, эй! Вы кто будете?". Мыс Гулакан остался за кормой. На обед остановились, завернув от волны в укромную бухту.

Байдарки на отдыхе   Вещи на берег, байдарки на просушку, взрослые за костер, ребятня купаться. В пути были полтора часа, тела наши замлели и требовали разминки.

   Прогретые валуны берега источали приятное тепло, солнце жаркими лучами грело сверху, и вскоре вся команда приняла горизонтальное положение.

   Глаза закроешь и уже отлетаешь. В ушах плеск волны, крики чаек, и носит тебя вверх, вниз, как по волнам, вместе с берегом. Истинный покой души и тела. Умиротворение.

   Но, как говорил поэт: "Покой нам только снится. Вперед летит гнедая кобылица и мнет ковыль:".

   Наша цель на сегодня - достичь устья реки Томпуды, и она, по меркам пройденного пути, совсем рядом - во-он у того мыса, что впереди по курсы, и, который закрывает собой дальнейшие очертания берега.

   Дружное построение, короткое напутствие адмирала и быстрое отчаливание от теплого берега. Народ уже почувствовал почем волна и на первых порах устремился вперед чуть ли не вперегонки. Потом все вошло в обычный режим, и, миновав мыс Омагачан, остановились на траверсе устья Томпуды.

   Губа Томпуда отгорожена от пойменной части реки, длинной песчаной косой, противоположный край которой упирался в округлый мыс Оргокон. На его южных склонах, обращенных в залив, виднелись несколько домов. Это поселок Томпа.

   Как нам объяснили, здесь живет эвенкийская семья Черных. Здесь же метеостанция, лесхоз и рыбоохрана. Но нам люди не нужны, мы устали от людей, нам нужна река Томпуда, а она, как назло, не поддается глазу. Ни простому взгляду, ни через окуляры. Песчаная коса, казалось, нигде не прерываясь, тянется от мыса до мыса. А река Томпуда весьма велика, по здешним меркам, и должна бы прорыть себе приличный канал для стока.

Протока   За песчаной косой, до самых гор, все затянуто болотной травой с редкими островками хилого леса. А это, ни много, ни мало, около трех километров в глубину. Где же река? Только проход на лодках вдоль песков давал шанс найти русло. Так мы и сделали.

   По мере продвижения в глубину бухты, глубина под килем катастрофически падала. Только благодаря низкой осадке байдарок, мы смогли избежать прокалывания их острыми вершинами притопленных деревьев. Это как в кошмарном сне. И вперед не пройти, и назад не вернуться. К тому же на мелководье не волна, в полном ее понимании, а битняк - мелкие, но резкие волны с оскалами клыков - гребней.

   Шли мы тихо, внимательно осматривая дно перед собой. В одном месте песчаная коса разорвалась, мы углубились в болото. Но, чтобы не испытывать судьбу, зашли в защищенную от волны лагуну, прикрытую барханами песков, и здесь остановились. Необходимо осмыслить дальнейшие наши действия, и, в первую очередь, провести разведку.

   На разведку вызвались Ира с Леной, поскольку они ушли вперед значительно дальше нас, а остальные, коль судьбе угодно было забросить нас на сей необитаемый остров, остались готовить бивуак и ужин.

   Определение места, где мы остановились, - островом, было весьма точным, хотя любой географ за столь вольное толкование поставил бы нам двойку.

   Со стороны моря, обширная мель - воробью по колено. Со стороны предполагаемой реки - бескрайние болота. И только узенькая полоска песка соединила сей островок с той матерой песчаной косой, что тянулась к деревеньке Томпа.

   Девушки скоро вернулись с необъективными данными. Везде вода, везде протоки, трава, но в одной протоке, которая ближе к нам, чувствуется течение и глубина.

   Виталий осторожно забросил наживку - "А рыба там не плещется? Я вот думаю, куда на рыбалку податься?".

   Ира засмеялась - "Может, тебе еще и рыбки надо было в подоле принести? Да, видишь ли, подола нет, дома оставила".

   Необыкновенно тихий и ясный вечер наступил после заката солнца. Окружавшие нас пески и вода, прогревшись за день, теперь медленно остывая, отдавали тепло окружающему миру. Мы находились в самом центре этого теплого воздушного потока, устремленного к небу.

Костер   Горел яркий костер, а мы сидели вокруг него на импровизированных скамейках из гладкого плавника. Кто молчал, кто песни пел, а Тимофей дрова рубил. Кстати, с заготовкой дров нет проблем. От самых малых щепок до великанов деревьев, все это лежит на береговых косах непрерывной лентой, да в три этажа. Плавник называется. Встречается брус, обрезная доска, но больше всего вынесенного реками матерого леса. Их стволы и корни торчат отовсюду: из песков, воды, травы. Байкал, как известно, ничего к себе не принимает, все выбрасывает на берега свои, или, если это органика, то мельчайшие рачки-бокоплавы, населяющие толщу воды, перерабатывают ее за считанные часы. Отчего трупов животных или утопленников никогда не находят в Байкале, оттого и вода чистая.

   - Дядя Сережа! Зачем вы такие страшные истории рассказываете на ночь? - Аришка аж поежилась у горячего костра. Я еще не сообразил, о чем это она, как пророкотал басок Андрюшки - Ничего страшного тут нет. И, вообще, дети могут идти спать!

   - Вот и говори детям, а не мне - возмутилась Аришка.

   Тут уж Алешка завозмущался - "Чуть что - сразу дети! Какие мы вам дети? Адмирал говорит - тут все равны. А то, как грести - не дети, дрова рубить, пилить - не дети, костер разжигать, посуду мыть - не дети, а спать - так сразу дети!

   Его возмущение было воспринято с улыбками - Ты на кого ругаешься? Тебя кто-то обидел? Почему такой взъерошенный?

   Папа Филиппов все это вопрошал мягким спокойным голосом, притягивая к себе сынишку.

   - Никто не обидел. Кто меня может обидеть? Чего Ариха нас спать отправляет?

   - Причем тут Аришка? У нас есть адмирал, прикажет отбой - будет отбой, а он нам байки интересные рассказывает, все слушает, а то, о чем Андрей с Ариной меж собой говорят, так это их дело.

   Конфликт, как сухой плавник, вспыхнул ярким пламенем и сгорел в костре беседы, не оставив дыма.

      - То ни вечер, то ни вечер
      Мне малым мало спалось,
      Мне малым мало спалось,
      Да во сне привелось:

   У Ирины приятный теплый голос, и она очень точно выводит мелодию. Вплетается сопрано Людмилы.

      Мне во сне привиделось,
      Будто конь мой вороной,
      Разыгрался, расплясался,
      Разрезвился подо мной.

   Тут подхватывают мужчины. Они, как всегда, запаздывают. Ирина ловко увела наши посиделки от конфликта детей в лирическое русло.

      Ой, налетели ветры злые,
      Да с восточной стороны.
      И сорвали черну шапку
      С моей буйной головы.

   Виктор, отстранив от себя Алешку, громко подхватывает

      А есаул догадлив был,
      Он сумел сон мой разгадать.
      Ой, пропадет, он говорил,
      Твоя буйна голова.

   Потомственный забайкальский казак Филиппов взял управление хором в свои руки: - Теперь повторяем первый куплет, но на полтона ниже!

Закат на Байкале   Потом был, конечно же, "Черный ворон" песня настолько длинная, насколько и печальная. Потом "Шел казак на побывку домой". Закончилась казачья тема, началась лирическая и продолжалась еще долго. А над головой все еще светлое небо, может от взошедшей луны. Потемневшие громады гор по окраинам Байкала отчетливо впечатывались в опаленный, подернутый пеплом, небосклон.

   - Если смотреть на яркую луну, предзакатное солнце, или после его восхода, это тренирует сетчатку глаз и корректирует зрение.

   Это сообщение вырвалось у меня непроизвольно, как только я увидел восходящее ночное светило, и вызвало у моих спутников целую кучу вопросов и даже опровержений. Главный оппонент - недоверчива Ира.

   - Откуда у тебя эта информация? Смотреть на солнце вредно. Об этом говорят любые справочники начинающему туристу. Для того и очки изобрели, чтобы не обжечь сетчатку глаза. Сколько таких "чайников" я встречала в горах, не перечесть. Ходят без очков, с умным видом, а потом ревут белугой, ведь от солнечного ожога резь в глазах невыносимая.

   Молчаливая Лена ее поправила - Сергей сказал, что смотреть надо на восходе или закате. Ты не поняла.

   Юра попросил - Рассказывай дальше. Это интересно.

   - Да тут уже не о чем вроде и говорить. В общем, следует остановиться или присесть, успокоить дыхание и смотреть, не отрываясь, на солнце. Вначале в глазах будет только блеск его, но буквально через минуту круг сузится, четко выделится диск светила. Центр его темнеет, солнце окружает светящийся нимб. Он подвижен, это вспыхивают протуберанцы. Глазам совсем не больно, даже приятно. Диск темнеет все больше, на солнце выступают пятна. Так надо смотреть и смотреть, пока не появятся слезы. Потом повторить еще раз. Новичка достаточно две процедуры в день. Утром и вечером. Если есть яркая луна, можно еще и ночью.

   - А какое после этого самочувствие, не слепнешь? - Это подал голос Виталий.

   - Если посмотреть на солнце и сразу отвернуться, тогда да, первое время ничего не видишь, но после подобной процедуры этого не происходит. На первых минутах, когда все закончится, впереди тебя будут желтые зайчики, потом они исчезнут.

   Ира вздохнула - И все равно, я в это не верю.

   - Когда подрастешь до нашего возраста, тогда всему поверишь, а пока тебе рано об этом думать.

   Рассудительный Юра как бы подвел черту этой теме.

   Чудный вечер вблизи деревеньки Томпа никак не хотел заканчиваться. Небо, потемневшее было в восточной стороне, уже начинало светлеть. Лунный свет, мерцающий искорками, отражался от обступившей нас водной глади, и ночь, казалось, все еще не наступила, так было светло, а главное - тихо. Ни плеск волн, ни шум ветра, ни брех собаки не нарушали наше уединение.

   - Наверное, пора о сне подумать. Завтра рано подниматься. Рыбка кушать захочет, а мы тут как тут - угощайтесь, пожалуйста - Михалев оторвался от прикорнувшего уже костерка.

   - Виталя! Ты не ложись вовсе, "завтра" давно наступило, не то проспишь рыбалку - подзадорила его Людмила.

   - Я могу завтра проспать, но не утреннюю зорьку - ответил Виталий и отошел от костра. За ним потянулись остальные.

   Остывшие палатки с радостью впускали потерявшихся хозяев.

   Утром я проснулся не оттого, что встал Виталий, тот был уже за палаткой, а от надсадного воя мотора, который на одной ноте застыл в утреннем воздухе.

Небо над Байкалом   Звук, как ни странно, доносился из далекого леса, оттуда, где заканчивались болота и начинались предгорья Баргузинского хребта.

   Виталий подошел ко мне. - Слышишь? Уже минут двадцать воет. Я было подумал пила "Дружба" работает, но потом дошло - моторка.

   Я усмехнулся - Странно, не так ли? На моторках, да по лесу. Ты когда-нибудь слышал о таком феномене, к чему бы это, кумекаешь?

   - Наверное, там есть глубокая протока.

   - И я так же думаю. Тем более звук перемещается слева-направо, ты это заметил?

   - Засек, а как же.

   - Значит, жди гостей.

   И гости не заставили себя ждать. Большая лодка с двумя подвесными моторами вынырнула из травы и лихо мчалась на нас. Дискант моторов неожиданно стих, и она мягко ткнулась в песок в окончании островка. Двое мужчин, один с карабином, направились в нашу сторону.

   Я говорю Виталию - Живыми не дадимся, замучают.

   Тот в ответ улыбнулся - Ясное дело. Но ты готовь свои бумаги. Слышь? Бомбу замедленного действия.

   - Здравствуйте! Старший лесничий Черных! Кто вы будете?

   Произнесено это было в тональности, так, как бы человек, который стоял перед нами, был приподнят на пьедестал. А стоящие перед ним должны были задирать головы и ломать шапки. Но наше настроение никак с ним не констатировало, поэтому я старался обратить его ближе к земле и отвечал коротко.

   - Иркутские мы. Проездом.

   - С какими намерениями, стало быть, к нам прибыли?

   - Ночь застала, остановились.

   - Разрешение на посещение этих мест имеется?

   - Какое разрешение? Разве эта земля не российская? - Черных снисходительно улыбнулся. - Земля эта, по правде сказать, принадлежит эвенкийскому роду, но я вас спрашиваю о разрешении на посещение, выданное товарищем Сердюковым. Если он разрешил, вопрос снимается. Нет - будем разговаривать по другому.

   Его молчаливый спутник как бы нечаянно подернул плечом карабин. Я не унимался - Это как, по другому?

   - Выпишу штраф по 100 рублей с человека и арестую ваши байдарки.

   - А как же мы?

   - Отправлю попутным катером в лесхоз. Пусть с вами там разбираются.

   Виталий не выдержал этого прессинга и тихонько попросил:

   - Сергей! Покажи им бумажку. Без бумажки ты дурак.

   Но мне был интересен разговор, т.к. показывал отношение местных начальников к туризму, как к явлению. Ведь нельзя отмахнуться от людей, которые будут стремиться посетить берега Байкала, а таких с каждым годом будет все больше и больше. Какую же форму могут принять эти посещения - одному Богу известно. Могут появиться организованной группой, как мы, и не с севера, а с юга, где ни о каком Сердюкове или о каком-то другом "Запретителе" и не слышали. Могут идти каким-то маршрутом, а могут вести пляжный образ жизни: купание, рыбалка или просто загорать. Эти места просто созданы для отдыха - вода, море света и простора. Но местные хозяйчики и начальнички не хотят допускать сюда посторонний взгляд из-за своих меркантильных соображений.

Скалистый берег Байкала   Издавна так сложилось, что берега Байкала были под особой охраной государства, и самую главную скрипку в этой многослойной иерархии охраны играла рыбоохрана. Всем памятны года запрета на ловлю омуля. Когда эту рыбку можно было откушать только на Байкале, у местных жителей, или той же рыбоохраны. Местные все равно находили лазейки для промысла, а охрана безоговорочно брала то, что охраняла. В принципе, их никто не осуждал, лишь бы делались с остальными. Как говорил Жванецкий - "Что охраняем - то и имеем".

   После ослабления запрета на омуль, рыбоохрана вроде бы отошла на задний план, но свято место пусто не бывает. Лесхоз взял на себя главные запретительные функции, дабы ограничить посещение инородных в свои вотчины, прикрываясь благовидной фразой - "Меньше народу - меньше пожаров".

   Я не буду кидать камни во всех работников охраны (лесхоз, егерская служба, та же рыбоохрана), мы - жители южного Байкала не ощущаем подобного прессинга, который мы испытали на северном Байкале за наше короткое путешествие. Это сродни борьбы враждебных миров.

   Но мы отвлеклись и забежали вперед. Господин Черных все еще стоял и ждал объяснений.

   Как здорово, что мои друзья перед самым выходом сунули в руки какую-то серую бумажку, обратив мое внимание "Запомни, это очень важная бумажка. Здесь расписан весь маршрут, указаны сроки и есть печать нижнеангарского райисполкома. Она, если не защитит вас от всех желающих - проверяющих, то поможет отбиться.

   И бумажка начала действовать. Черных крутил ее и так, и сяк, понюхал печать, но все равно выдал отрицательное заключение - "Она не действительна. Если бы здесь было написано - согласовано с лесхозом, а лучше еще и подпись самого Сердюкова, тогда было бы хорошо. Нет, не действительна. И вообще, кто ее подписал, не пойму".

   - Откуда мы знаем. В райкоме спросили куда обратиться, нам показали дверь - заплатили и готово.

   - Наверное, это отдел образования. Когда-то их допускали выдавать разрешения, они и сейчас этим пользуются. Сколько вы заплатили?

   Ответил, что первое пришло в голову - По тридцать рублей в день.

   - А за палатки?

   - Причем тут палатки?

   - У нас установлено брать с палаток. Хоть большая, хоть маленькая - семьдесят рублей. Вот-с, с вас двести десять рублей.

   - Это же грабеж!

   - Таковы правила.

   - Это беспредел!

   - Однако, давайте мириться. Мне не хочется портить вам отдых. Вот и егерь со мной согласен, верно? - Черных кивнул в сторону своего спутника. Тот молча кивнул головой. - Вы одну палатку уберите на денек, будто я ее не видел, а за две заплатите. Так пойдет?

Камни на берегу   - Мне надо с людьми посоветоваться, а они еще спят - рано. И дадите ли вы гарантии, что в другом месте нас не обберут?

   - Кроме Фролихинского заказника, моя подпись будет действительна везде. Ну, что, будете платить?

   - А куда деваться? Хоть в других местах дергать не будут.

   - Тогда мы сгоняем домой и к обеду вернемся с протоколом.

   - Хорошо.

   Лодка отчалила и, взревев моторами, полетела по мелководью.

   - Виталя! Смотри где идет. Там фарватер.

   Тот согласно кивнул - Я наблюдаю за ними.

   - Надо Юру будить, он за щуками собирался.

   Юра в ответ подал голос - Сережа! Я не сплю. Просто не хотел мешать вашему разговору. - Балыков показался из палатки, за ним Андрей. Но с рыбалкой пришлось повременить. От поселка летела лодка, явно по наши души. Наверное, Черных забыл что-нибудь сказать, но нет, это другие гости - Рыбоохрана. Инспектор Водясов.

   Опять наша бумажка пошла по кругу. Опять не то, но коль Черных с нами договорился, все нормально.

   - Запретные средства лова есть? Сети, например.

   - Нет.

   - А это что? - Водясов показал на готовые к бою спиннинги.

   - Это спиннинги на соровую рыбу.

   - Спиннингами тоже нельзя. Только на удочку. Увижу, что кидаете - конфискую.

   Понятно, думаю сам себе, и со спиннингами у них напряженка. Быстрей бы отвалил. Ответил, как он ожидал - "Ясное дело. Только на удочку".

   - Верно. Ну, пока, бывайте.

Тимошка и Алешка   Уф-ф. Кажется, можно перевести дух. Юра засуетился.

   - Мы до завтрака слетаем на рыбалку. Вчера болотце одно приметил, там должна быть щука, а Водяслв в траве нас не увидит.

   Он с Андрейкой отчалил. Я занялся костром. Виталий ушел с удочками.

   День разгорался солнечный, жаркий. Пески уже нагрелись и ребятня улетела строить города на большой косе. Тимошка и Алешка оказались заядлыми градостроителями. Женщины готовили завтрак.

   Они на редкость терпеливые и дружные хозяйки. Походная жизнь им не в диковинку, а как образ жизни.

   На мелководье вода, как парное молоко. Она единственное спасение от обжигающих лучей солнца. Возлежанию в теплых ваннах было посвящено основное время препровождения от завтрака до обеда.

Соровая рыба   Все рыбаки вернулись, хоть покусанные комарами, но страшно довольные. Их улов уже скворчал на сковородках и булькал в котлах. Великолепный обед ожидал нас. Его не могло испортить даже появление лесника со товарищи, которые высадив его на мыске нашего острова, ушли на моторке дальше, а Черных почему-то не спешил к нам, а все сидел и сидел на берегу и смотрел в воду. Вездесущая малышня доложила - "Он пьяный. Идти не может, и бумаги уронил в воду".

   - Ура-а! - женщины захлопали в ладоши. - Сегодня он к нам не дойдет.

   У меня неожиданно созрело решение, которое было объявлено вслух, и встретило поддержку моих друзей - "Надо отсюда уходить. Не будет нам покоя".

   Вернулась моторка за лесничим. С матерками мужики затащили его в лодку и ушли, не сказав на "здравствуй", ни "прощай".

   Начали и мы собираться. Снялись в половине пятого вечера. Казалось бы, куда на ночь глядя. А куда глаза глядят, лишь бы с глаз долой от "приветливых" хозяев.

    Деревеньку Томпа прошли в полукилометре от берега. На причале заметное движение. К ним пожаловали новые гости, у пирса лениво качался парусный катамаран. Пожелав им семь футов под килем, мы с легким сердцем распрощались с прекрасной Томпудой. Повернув за мыс, закрыли еще одну страничку нашего путешествия.

Недосягаемая Ширильды

   Попутная волна мягко подталкивала наши суденышки, и мы быстро скользили вдоль уютных солнечных берегов губы Малый Амнундакан. В ее глубине просматривалась долина реки Ширильны, где мы планировали остановиться и половить хариуса. В пути были полтора часа, а за этот промежуток времени экипажи обычно уставали. Не от работы, а от неподвижного сидения. Поэтому, дойдя до устья маленькой речки, Сев. Амнундакан, я решил причалить и сварить чай. Сделать команде эскадры, так сказать, подарок. До Ширильды оставалось всего с часик ходу. Мы уже наблюдали домик на ее берегах, отчаливший катер, юркую моторку, мельтешившую у берега. Это рыбаки ставили сети. Ранее мы уже прошли более десятка их концов, которые начинались у берега и уходили далеко в море. Это, похоже, не лов омуля, а грабеж Байкала.

   Костер Тимошка разжег с одной спички. Когда подошли остальные байдарки, котелок уже шипел над огнем.

   - Молодец, адмирал. Вовремя остановился. Еще немного и не вытерпели бы. - Юра причалил рядом с нами и признательно пожал руку. Берег сложен круглой галькой, спрессованной Байкалом в один вал, высотой в три метра.

   При ходьбе она хрустела и чуть-чуть расходилась под ногами, так что ходить можно было только в обуви.

   За прибрежным валом пойма речушки с заболоченными берегами. Перед этой импровизированной плотиной она замедлила бег, собрала силы и перепрыгнула ее. Сильная речная струя выдавалась далеко в море.

Утка с утятами   Я прошел по плоскому верху плотины, так сильно смахивающее на дело рук человеческих, или наоборот. Спускаясь к запруде, неожиданно спугнул утку с выводком. Утка-мать со страшным криком кинулась прочь от плотины, вызывая к себе детишек. Они прыгнули в речную струю, и их тут же вынесло в Байкал. Утята синхронно повторяли движения матери. Отплыв от бухты, утка осмотрелась и, удовлетворенно крякнув, повела выводок куда-то в открытое море.

   Проследив движение реки в море, меня вдруг осенила мысль - это же тот омут, что и на речных перекатах. На подобной струе должен стоят хариус и ждать, что вынесет река ему на прокорм.

   Я развернулся и быстро пошел обратно, за удочкой.

   - Ваш бродь! Чай готов! - Боцман шутливо вытянулся в струнку.

   - Он еще горячий. Пока стынет - пару раз муху брошу, уж больно интересный ручей.

   Тимошка подхватился с места - Дядя Сережа, я с тобой.

Хариус в воде   Первый же осторожный заброс оказался удачным. Поплавок даже не успел лечь на волну, как я почувствовал удар по леске, кивок удилища, и хариус серебряной молнией уже скакал по берегу. Тимошка прямо-таки упал на него, еще мгновение, и рыбка могла перепрыгнуть препятствие и скрыться в речном омуте.

   Я похвалил мальчишку - Молодец, Тима! Видишь как слабо хватает рыба, на лету отцепляется.

   Второй заброс, третий и опять удача! Народ у костра засуетился. К нам потянулись зеваки, а Балыковы готовили снасти. Подкрепление, конечно же, не помешает. Работа пошла веселая.

   Женщины, полюбопытствовав, вскоре заскучали. Лена спросила - "Может, мы начнем чистить рыбу, потом работы будет меньше, когда мы доплывем до Ширильды". Рыбак рыбака видит издалека. Мы с Юрой переглянулись и прекрасно друг друга поняли. Нам Ширильда уже не нужна, мы нашли свое "Эльдорадо".

   Я передал удилище Тимошке и пошел к остальным, которые скучали без дела. - Больно хороша рыбалка. Здесь будем ночевать.

   Как хорошо, что мы ни к кому и ни к чему не привязаны и свободны в своих действиях и намерениях. Где хотим, стоим, где надо - уйдем.

   Женщины все в заботах. - Что из рыбы будем готовить? - Боцман погладил свои усы - Ухи хочу. Чтоб целое ведро жирного хариуса было, и ничего больше.

   Люда улыбнулась - А лаврушку, перчик, разве не будем бросать?

   Лена подхватила тему - Может и соли не надо?

   Я встал на защиту Виктора - Что вы навалились на боцмана? Он же просил у вас только ведро и хариуса.

   Ира уточнила, она все расставляет по полочкам - Отдать ему пустое ведро и одного жирного хариуса, так что ли?

   - Ну, конечно - под такие шутки-подначки мы развели новый костер под склоном берега и устроили бивуак.

   Вечер был тих и прозрачен. Предзакатное солнце подсвечивало в небе крупные перистые облака, уложенные полукругом. Будто неведомые косцы прошлись по небесному лугу и улеглись спать.

Турали   Нас же Морфей пока не посетил, и традиционные посиделки продолжались еще долго и после захода солнца. Ночные волны лизали берег, сочными шлепками выражая свой удовольствие. Западный берег потемнел, и горы слились с темной водой. Только с севера богатырский шлем мыса Турали хорошо выделялся на вечернем небе, прикрывая нашу бухту от непрошеных гостей. Тихо, надежно и спокойно.

   У костра продолжалась викторина на тему Байкала. Установочная лекция когда-то была прочитана, и теперь выясняли, кто из молодых людей больше знает.

   - Какова длина озера Байкал?

   - Семьсот километров - это Алешка.

   - Наибольшая ширина?

   - Пятьдесят километров - он же. Шустрый малый.

   - Наибольшая глубина? - тишина.

   - Тысяча пятьсот метров - сказала и прыснула в ладошки Арина.

   - Хорошо, что смеешься над незнанием. Кто больше?

   Тимоха - Тысяча шестьсот.

   - Точнее! - Молчание - Тысяча шестьсот тридцать. Запомните.

   Тимошке ответ засчитан, как наиболее близкий к оригиналу. Та-ак. Теперь вопрос посложнее. Какова длина береговой линии?

   Маленькие молчат, но басит Андрей - Две тысячи.

   - Верно. Сколько речек впадает в Байкал?

   - Триста тридцать шесть. А вытекает одна Ангара - это опять Алешка. Ишь, какой памятливый на цифры.

   - Можно подвести предварительные итоги. Алексей Филиппов по очкам на первом месте. Дадим шанс реабилитироваться остальным. У кого есть вопросы?

   Виталий Михалев задал коварный вопрос, на который без карты, конечно, трудно ответить.

Красный закат над Байкалом   - Какие самые крупные города и поселки на Байкале? - Алешка с Тимой отвечали наперегонки, стараясь успеть, захватить инициативу и сыпали названиями, каждый по своему региону.

   Алешка - Иркутск, Листвянка, Слюдянка.

   Тимошка - Северобайкальск, Нижнеангарск, Байкальское.

   Алешка решил его поправить - Байкальск, а не Байкальское. Он неправильно назвал, не считается!

   - Тише, тише, ребята. Вы оба правы. Есть Байкальск, есть и Байкальское. Оно находится как раз напротив нас, на том берегу Байкала.

   Тимошка продолжал - Улан-Удэ, Усть-Баргузин.

   - Верно. Что скажут судьи? У кого больше?

   Алешка воспротивился - Еще не все. Большие Коты и Мурино и еще Утулик.

   Кажется, выдохлись наши юнги. Объявляю результат. За явным преимуществом сегодня победил Алексей Филиппов. Где наша призовая шоколадка?

   Алешка торжественно разломил сладкий приз и наделил им зрителей и судей.

Утреннее небо   Утро тихое, теплое. Небо покрыто ковром облаков. Нет обычной ясности раннего утра, начинающегося с утренней зорьки, с неспешным разгоранием небес в восточной стороне, предвещающим жаркий день. Все в серых, пастельных тонах.

   Люди спят в палатках. Я один стоял в пронзительной тишине у кромки берега, широко раскинув руки, и вдыхая воздух, настоянный на хвойном аромате тайги и морского простора.

   Вот Юра показался из палатки, удивился - А я думал, первым проснулся. Принимаешь процедуры?

   - Медитирую.

   - Можно я с тобой?

   - Кто не дает? Становись рядом. Дыши.

   Но долго нам не пришлось оставаться одним. Моторка, откуда ни возьмись, вылетела из-за мыса и прямо к нам.

   Сухощавый мужчина, с щеточкой торчащих усов на скуластом лице, представился - "Калмыков. Хозяин этих мест". За ним еще двое молодых людей. Оба с ружьями. Я полез за бумажкой. Калмыков мельком взглянул на нее и покачал головой. "Недействительна. Тут никакая бумажка силы не имеет. Это частное владение. У меня аренда бухты. Уходите за мыс Турали. Там Госсобственность. Там вы мне мешать не будете.

   Мы пробовали вымолить снисхождение:

   - Только удочками покидаем и уйдем. На хариуса.

   - Нет. Уходите от греха подальше. Чем быстрее, тем лучше.

   Молодые люди еще раз выкрикнули - Это частное владение!

   Народ, заслышав громкий разговор, стал показываться из палаток. Лодка ушла.

   - Кто это был? - Виталя кивнул им вслед.

   - Кто, кто - хозяева Байкала! Попросили убраться отсюда.

Небо над Байкалом   Отчалили в одиннадцать утра. Байкал был тих и спокоен. Курс флотилии сразу на мыс Турали.

   - Какой разный Байкал! Третий день идем по нему, и он все время разный - Людмила удивленно хлопала ресницами. - Вы это заметили?

   Филиппов согласно кивнул, рассудительно расставив все по своим местам.

   - Конечно, заметили. Он не только каждый день разный. Он и в течение дня разный. Утром как зеркало, после обеда - волна, а вечером вообще тишь и гладь - божья благодать.

   До мыса Турали по прямой восемь километров. Устье Ширильды осталось в глубине бухты. Вчера мы еще стремились попасть туда, но сегодня нам туда не надо. Мы, как изгои этих берегов, стремимся все дальше и дальше за горизонт.

   Отовсюду нас гонят, везде мы, мирные люди, нежелательные гости для местных хозяйчиков. Как инородную ткань, нас отторгли эти берега. Наше убежище - байдарки.

   Это самый негативный окрас нашего путешествия. А в общем-то, отбросив в сторону феодальные замашки местных промысловиков, спутавших государственное с личным, мы все равно довольны путешествием. Отдыхаем от суматошных будней обычной жизни. Мы наслаждались природой, приятной работой, дающей ощутимые результаты в виде пройденных километров, увиденных берегов и пережитых впечатлений. Ведь каждый берег Байкала, мыс, бухта не похожи друг на друга, как люди в толчее города.

Вперед, в Хакусы

   Высокий шлемовидный мыс Турали, к которому мы так стремились, остался за кормой, и мы попали в уютную спокойную бухту, имеющую такое же название, что в переводе с эвенкийского означает - "Поющие пески".

   Здесь мы остановились на обед, пытаясь постигнуть суть феномена, заключенного в этом названии! Небольшой песчаный пляж ограничивался с одной стороны морем, с другой - обрывом песчаного берега, высотой около десятка метров. Поверху обрыва - площадка порубленного леса и далее зеленые увалы прибрежных хребтов.

   "Поющими песками" они зовутся из-за того, что при ветре песчинки переливаются, шуршат, трутся друг о друга, текут вниз и при движении своем образуют звук, напоминающий свист человека. Подобный эффект наблюдается в пустыне. При ветре песчаные барханы пылят и перетекают один в другой, издавая свист, а то и вой. Когда засвистят бархана - жди бури.

   С неба вдруг брызнуло дождичком, и мы поторопились отчалить. До горячих ключей бухты Хакусы оставалось пять километров.

   Завернув за скальный мыс, ограничивающий бухточку Турали с севера, мы оказались на траверзе обширной губы Хакусы. Аришка спросила - Почему вы называете то бухта Хакусы, то губа Хакусы. А как правильно надо говорить?

   Я попробовал ответить:

   - Оба названия обозначают примерно одно и тоже. Только бухта более глубоко вдается в берег и надежней закрыта от ветров, дующих с мора. Губа же, как правило, более обширна, плавно вдается в сушу и открыта всем ветрам, но в губе могут быть свои бухты и бухточки.

   - А что такой залив?

Залив   - Заливы нам еще не встречались, но примерно тоже самое, что и губа, но еще более велико и объемно. В свою очередь в заливе могут быть свои губы и бухты.

   - Понятно. Значит правильно сказать - губа Хакусы.

   - Вы все верно поняли, мой юный мореход.

   Вскоре наша флотилия, из-за хорошего просмотра со стороны суши, был замечена и народ, густо населяющий сей берег, высыпал к воде, оторвавшись от своих дымливых костров, и приветливо махал нам, приглашая пристать.

   Ветер Култук уже начал раскачивать воды Байкала и наши, блестящие при каждом взмахе, весла на фоне темной воды и неба привлекли внимание в первую очередь. Мы то показывались на гребне волны, то проваливались между ними. Все-таки у нас не маленькая эскадра. Четыре байдарки в кильватерной колонне - это красивое зрелище.

   Мы проигнорировали приветственные крики и устремились к поселку, пытаясь достичь запланированной цели, а потом искать место швартовки. По обилию дымов уже чувствовалось, что лучшие места будут заняты.

   Так оно и оказалось. Затаборились у большого ивового куста, который хоть чуть-чуть, но прикрывал от свежего морского бриза.

   Выдержав первую осаду любопытствующих, а контингент был обширен, ото всех краев и всей России, и принялись ставить палатки, готовить ужин, и потом уже купание в горячих ключах.

   Целебный источник в губе Хакусы известен людям с незапамятных времен. Еще до прихода русских в Сибирь, коренные жители этих мест, эвенки, знали о его благотворном влиянии на организм человека. В советские времена здесь был развернут курорт местного значения, слава о котором давно перешагнула рамки данного региона.

   Бальнеологическая ценность термального источника составляют сульфато-натриевые рассолы с примесью кремнистой кислоты, разогретых в земных недрах до пятидесяти трех градусов.

   Основной выход горячей воды находится под крутым склоном термальной площадки с дебитом примерной пятнадцать литров в секунду. Сразу целая река вытекает из-под земли. По наклонному руслу она бежит, около семидесяти метров, немного остывая, а потом попадает в крытые купальни. Здесь народ блаженствует. Между основным истоком и купальней есть еще один источник, гораздо холодней и он используется для лечения желудочно-кишечного тракта. Над ним поставлен колодезный сруб, лавка, над срубом крыша, и тут же ковшик для питья. Рядом с колодцем слабенький выход минеральной воды, который люди называют "глазной источник". На площадке также построена теплица, отапливаемая самотеком горячей воды, и ванный корпус, где больные принимают процедуры под наблюдением врачей.

   На курорте полтора десятка рубленых домиков, столовая, магазин, пирс, вот, пожалуй, и все.

Домики в Хакусах   Домики разбросаны по территории и связаны между собой тропинками, которые вьются по лесу и переплетаются между собой, как змеи, разбегаясь в стороны от главной аллеи.

   Курорт находится на балансе Нижнеангарского РТМО и ни своим обустройством, и не предлагаемым сервисом не соответствует ни его славе, ни месту, в котором он находится. Все пятидесятилетней давности и все дышит на ладан - кроме воды. Она, по-прежнему, дарит людям радость и отдохновение после тяжких трудов и болезней. Вода Хакус показана для лечения радикулитов, полиартритов, заболевания нервной системы.

   У нас, слава Богу, ничего не болело, кроме обожженной солнцем кожи, но мы специально запланировали здесь дневку, чтобы прикоснуться к дарам земли Байкальской. Три раза в день мы чинно ходили на ключи, пили воду из источника, мыли глазки, принимали ванны, а потом распаренные, с блаженным выражением лица не спеша возвращались к своим палаткам.

   Обычно кто-то из взрослых оставался на бивуаке. И вот, после очередного захода на ключи, при возвращении обнаруживаем очень веселого боцмана и радом с ним мужчину, спящего на дровах. Боцман обрадовался - Я вас заждался.

   - А это кто?

   - Говорит - егерь. Бумажку твою спрашивал, а я же не знаю, где она лежит, подожди, говорю, адмирал придет, с ним и разберешься.

   - Но не дождались, успели и разобраться и набраться, так что ли?

   - Ты понимаешь, он как услышал про адмирала, говорит - Я тоже бывший моряк, а сегодня день Военно-Морского флота, и хочу пожать адмиралу руку. Пришлось, ради праздника, достать бутылочку из твоих запасов. Это же не бумажка, быстро нашарил. Мы маленько посидели, а вас все нет и нет:

   - С вами все ясно. - Ну не ругаться же с боцманом в праздничный день. Мужчины занялись костром, дровами, женщины готовкой. А Лену праздник подвиг на подвиг - она завела тесто на оладьи. Тимошка был рад до небес и суетился больше всех. Он так давно подговаривал женщин на стряпню, но им все было недосуг - походно-кочевая жизнь не оставляла времени на подобные изыски.

   День выдался сегодня чуточку сумрачным. Байкал шумел, выкатывал на берег бесконечные легионы белогривых волн. Низкие тучи накрыли небо. Серый туман держит в плену вершины ближайших сопок. Ветер не ветер, но устойчивый бриз, хозяином прохаживался вдоль берега, трепля на палатках полиэтиленовые накидки. Дождя, как такового, не было, но все равно, кой-какая сырость падала с небес, грозя нам ливнем. Но его все не было, день клонился к вечеру, вечер к ночи, праздничный ужин - к своему завершению. Жаркие угли костра подернуло черным налетом. Стихали песни и разговоры, и наш лагерь стал засыпать.

Заповедная Фролиха

   Следующий день выдался солнечным и ярким. Мы уже отошли от Хакус и держим путь на устье реки Фролихи. Походный день обещал быть трудным, т.к. дневной переход запланировали в двадцать четыре километра, и он, в общем-то, удался.

Камни в море   Первая половина дня - вообще чудо. Вначале, на траверзе мыса Хакусы, мы неожиданно встретили остров, не отмеченный на карте. Он был сложен из десятка отдельно стоящих камней, выглядывающих из толщи Байкала. Не преминули их обследовать, а наиболее пылкие открывательницы ступили на их шершавые бока, и даже не хотели отсюда уходить, так прельстила их роль Байкальских нимф.

   Потом мы были в замечательной бухте Аяя, так глубоко вдающейся в сушу, что, казалось, это прозрачный мешок с Байкальской водой лежит, брошенный на горы. В переводе с эвенкийского Аяя означает "очень красивое место".

   В глубине бухты, за низкими увалами, просматривалось обширное межгорное понижение. Там, в восьми километрах от Аяя, расположена жемчужина Байкальских берегов - озеро Фролиха, связанно с Байкалом артерией одноименной реки.

   И еще, мы находились напротив города Северобайкальск. Нас отделяло всего сорок пять километров по прямой и вся ширина Байкала. Ночью мы видели городские огни.

   На обед мы остановились чуть-чуть не доходя до мыса Фролова. Этот мыс имеет оригинальную форму, свое лицо - огромный песчаный скол сопки кажется висит над морем, выделяясь от других мысов не только формой, но и своим белым цветом. В солнечную погоду он хорошо заметен даже из Северобайкальска, отражая мириадами песчинок солнечные лучи.

   Было очень жарко на песчаном берегу. У костра совсем невозможно. Казалось, это он прокалил землю, и песок вот-вот вспыхнет под ногами. Взрослые и дети купались в море, и только дежурные маялись у костра.

   Вообще странный день. Воздух по-прежнему не колыхался, а волны в море становились все круче и круче. Они с жадностью акулы грызли берег, пытаясь дотянуться до наших байдарок и веще. Так что время от времени нам приходилось их отодвигать все дальше и дальше.

   Наконец-то долгий обед закончился. Бронзовые мои спутники хорошо отдохнули, получив очередную порцию ультрафиолета, и начали собираться. Признаться, я их поторапливал, т.к. волна могла достичь такого предела, когда мы не сможем отчалить. Море и так не хотело принимать наши суденышки, раз за разом отбрасывая их назад. Пришлось загружать вещи и людей стоя по пояс в воде, изо всех сил удерживая байдарку. Таким образом мы с Виталием помогли отчалить остальным, умудрившись еще и сами запрыгнуть в свою лодчонку.

Волна на Байкале   Байкал из синего превратился в зеленый. Волны потемнели, широкими валами прокатываясь под байдарками, вынося сначала на свой гребень и затем, с характерным шорохом, сбрасывая по склону вниз. В это время мы активно работали веслами, разгоняя суденышки так, что из форштевня образовался характерный пенный след, и выскакивали на очередную водную гриву.

   Наши спутники шли чуть впереди и правее, блестками весел обнаруживая свое местонахождение. Это не шторм, просто качаются вода, от приливного течения, вызванного ветром Култук, сам ветер давно затерялся на просторах Байкала, а волна пришла и качает нас, и качает, вызывая у одних восторг, у других легкий испуг.

   Мы стремились скорей достичь мыса Фролова, который прикроет нас от волн и там, в губе Фролиха, надеялись найти такое тихое место для отдыха. Мыс вырастал белой громадой, выбросив вперед подводные камни. Волны разбивались о них, и с недовольным шипением кусали берег. Избегая камней, мы взяли чуть мористее и, благополучно миновав мыс, сразу оказались чуть ли не в звенящей тишине. Только мелкая рябь, как брызги от тех валов, достигала нас. Мы собрались вместе и осматривали панораму губы Фролиха, выбирая место швартовки. Тем временем течение медленно тянуло нас вглубь бухты, и мы вдруг увидели новое зимовье, прятавшееся за скалой, людей и лодки в уютной бухточку. Это был кордон Фролихинского заказника. Желания знакомиться с ними у нас не возникло, мы знали, чем это грозит, и благополучно проследовали вдоль губы.

   Увидели устье реки Фролиха и неподалеку от него причалили. Нас прельстил высокий кедр, стоящий у основания слона, величавой осанкой своей, как бы приглашая под свою защиту.

   - Если придут егеря и скажут, что тут останавливаться нельзя, ответим, что мы есть потерпевшие кораблекрушение, и были выброшены на берег у основания древа сего - эта мысль, высказанная кем-то вслух, пришлась всем по душе, и мы, с легким сердцем, стали приглядывать место под палатки.

   Река Фролиха, как и многие другие реки восточного берега, впадают в Байкал не прямым стоком, а через систему устьевых лиманов, заводей, стариц, мелководных проток, по которым даже мы, на своих мелкосидящих суденышках, не смогли подняться вверх по течению.

Фролиха   Исследованию бассейна реки Фролиха, а заодно и рыбалке, был посвящен весь следующий день, который выдался жарким и солнечным. Егеря заказника отнеслись к нам вполне доброжелательно. После проверки документов, просто предупредили о пожарной безопасности, и сами предложили рыбу.

   Мы отдались спортивным развлечениям. Лена с Виталием совершали бросок по долине реки до озера Фролиха, чтобы хоть одним глазком взглянуть на этот бриллиант в горной оправе. Путь по безтропью, по дремучей тайге, длиной в сорок километров, в оба конца, занял у них двенадцать часов и заслуживает отдельного рассказа.

   Отец и сын Балыковы испытывали себя на харюзовой рыбалке, мошка и комары, тем временем, испытывали их кровушку на вкус и цвет.

   Ирина с Людмилой исследовали фарватер реки, остальные пробовали себя на щучьей рыбалке. Улов из шести зеленых хищниц превзошли все ожидания. Так что вечером, подводя итоги всех рыбных промыслов, решили, что нынче самый богатый и разнообразный рыбный стол за все дня нашего путешествия.

   Красное солнце стремительно падало за противоположный хребет, а наш костер - наоборот, разгорался все ярче и ярче.

   Солнце красно к вечеру - моряку бояться нечего.

   Солнце красно по утру - моряку не по нутру.

   Народная примета все подмечает точно. Красное солнце вечером означает спокойный день завтра. Наш следующий день выдался не просто спокойным, а тихим и серым. Нас догнал дождь, который давно потерял из виду нашу эскадру, и о существовании оного феномена мы тоже как-то забыли.

   Дождь был мелкий и нудный. Такое впечатление, что он здесь собрался поселиться на века и, выбирая место, гонял стадо туманов по склонам гор. Народ поддался этому настроению и с тревогой спрашивал:

   - А если дождь разойдется и будет лить завтра, мы что будем делать?

   - Вы боитесь дождя?

   - Нет, не боимся - ответила за всех смелая Ира.

   - Так к чему эти вопросы?

   - На всякий случай. Каждый моряк должен знать свой маневр, так ведь?

   - Совершенно верно. Давайте, разложим штабные карты, наметим маршрут на завтра.

   Общим кубриком у нас служила женская палатка, как наиболее вместительная и светлая.

   Чтобы компенсировать не планируемый день отдыха, намечаем проскочить аж до острова Миллионный, минуя губу Дагары, где должна быть плановая остановка. Планируемый переход в тридцать с гаком километров, это для нас весьма серьезно! Но настрой у всех боевой.

   - Лучше плыть, чем сидеть под дождем - надула губки Аришка.

   - Домой хочу, к маме - в унисон ей произнес Тимошка и мечтательно добавил - Приеду домой, она блинов напечет. Со сметаной.

   Экспедиция наша, в общем-то, подходила к своему логическому окончанию. Губой Дагары, которую нам предстояло посетить на следующий день, заканчивался собственно Байкал.

   Длинный полуостров Дагары, прикрывающий с севера губу Дагары, вытянулся в сторону западного берега, следующий за ним остров Миллионный и остров Ярки, упирающийся в противоположный берег - это естественная природная плотина, предохраняющая от смешения чистых вод Байкала с обширно поймой двух больших рек северного Байкала - Верхней Ангары и Кичеры. На мелкомасштабных картах Байкал рисуют до самых гор, включая и этот Верхнеангарский сор, но на крупномасштабных картах обозначения сора проходит как самостоятельной, сильно заболоченной, местности. Все, что эти реки выносят с гор, отстаивается в пойме, фильтруется в траве, и только потом их воды втекают в Байкал чистыми хрустальными струями.

Утка   Сор является заповедным местом для размножения дикой водоплавающей птицы и, конечно же, рыбы.

   Эти тихие, с великолепными песчаными плесами, места притягательны для туристов со всех концов страны.

   Организация Дагарского и Яркинского природно-ландшафтного заказника является своевременной мерой для упорядочения туристский потоков, а самое главное - возможностью контроля за действиями всех организаций, связанных с жизнедеятельностью Байкала.

   Самую главную опасность для существования всего живого в этих местах представляет Иркутская ГЭС, через которую можно регулировать уровень Байкала. Любой подъем от установленной отметки грозит экологической катастрофой. Это размывы берегов, уничтожение нереста рыбы, гнездовий птиц и другое. А для Ярков вообще вопрос жизни и смерти. Волны Байкала просто смоют его, и воды сора хлынут в озеро, такие колебания уровня Байкала были отмечены в 80-х годах, пресловутых годах перестройки. Когда каждый делал, что хотел, когда прогремел Чернобыль. Здесь люди смогли остановить подъем уровня Байкала, на чем настаивали энергетики, и Ярки, Миллионный, Дагары были спасены. Спасена и чистота Байкала. А беда была реальна.

   Ярки представляют собой удивительное природное образование: песчаная полоска длиной 18 километров и шириной от пяти до сорока метров. И все. Кое-где он поднимается на высоту четырех метров, а где-то лежит на уровне водной глади. Удивительное, неповторимое место.

   Рассказывая об этом, я забегаю вперед нашего путешествия, но делаю это по одной причине - Тимошка хочет домой.

   В день отхода от Фролихи он встал раньше всех, развел костер, поставил котелки на огонь и сидел около него, пока не пришло время поднимать дежурного.

Эпилог

   У нас было еще три дня путешествия, были новые впечатления. За мысом Немнянка мы вдруг попали в такой густой туман, что не видели рядом идущих лодок и подавали друг другу гудки на разные голоса. А молодежная лодка, под руководством старого боцмана, совсем потерялась. Они обогнали нас, когда вся флотилия остановилась за мысом, заметив, что впереди странным образом изменились очертания берегов: видны были склоны гор, но не видно береговой полосы. А потом нас поглотил туман.

   И как же мы были рады, когда в один прекрасный момент, нам ответила потерявшаяся байдарка, а вскоре и сама она вынырнула из белого плена, срывая с боков клочья тумана. Один лишь адмирал ругался, но это было несерьезно - он не знает матерных слов.

   Нас покачало в Дагарской губе, когда, пересекая ее, мы взяли курс на остров Миллионный, а волна прибила в окончании Дагарского полуострова. Здесь мы провели еще один замечательный день и на завтра, не менее замечательным утром, рванулись пересекать Байкал. Шли вдоль песчаного барьера - полуостров Дагары - остров Миллионный - остров Ярки до самого поселка Нижнеангарск.

Ярки   Пристав на обед в восточной части Ярков, мы перетащили груз и байдарки на сор и по тихой воде шли дальше, любуясь панорамой бескрайнего озера, горами Байкальского, Верхне-Ангарского и Баргузинского хребтов, которые как бы сходились в вершине сора.

   Поверхность воды покрыта листовым ковром придонных водорослей и порой трудно было протянуть весло в паутине из длинных стеблей.

   Аришка повернулась ко мне и спросила:

   - Дядя Сережа, вы обещали рассказать, почему цветет Байкал.

   - Я уже рассказывал.

   - А я не слышала. Расскажите еще. Смотрите как красиво. Розовыми цветами вся вода покрыта.

   Тимоха недовольно пробурчал - Тебе делать нечего, вот и пристаешь к адмиралу. Лучше помолчи, не мешай грести.

   - Лучше ты помолчи. Гребешь и греби. Не тебя спрашивают.

   Да-а, Тимоша хочет домой. Наверное слишком длинным показалось ему наше путешествие.

   - Это, Арина, закономерное цикличное явление на Байкале. Здесь вообще все происходит строго по графику. Природа сама регулирует, когда и что должно нарождаться на свет и когда отмирать. Ты живешь на Байкале и, наверное, знаешь когда Байкал становится, т.е. покрывается льдом, а когда лед сходит?

   - Знаю. На зимних каникулах замерзает, а в конце мая стаивает.

   - Верно. С того самого момента и с момента таяния снегов в горах, начинается новая жизнь на Байкале и его берегах. Просыпается медведь в берлоге, а на оттаявших полянах ему уже готова еда - подросла черемша - кушай, миша. Оттаивают личинки различных жучков, бабочек, мотыльков, и все в разное время, заметь. Начинается их лет над водой. По разным причинам их гибнет миллионы, но миллиарды оставшихся в живых дают жизнь новому потомству, а их отмирающие тельца прибивает ко берегу и питаются ими не только рыбы, но и все таежные звери. Опять круговорот природы: одни гибнут, другие за их счет живут. Так и водоросли. Теплеет Байкал, уже проклюнулись их росточки, и они бурно идут в рост, а в июле выходят на поверхность. Зацветают, опыляются, закладывают почки и гибнут. В это же время на их стеблях живут и размножаются различные личинки и жучки - водоросли их дом. Этими личинками питаются рыба и водоплавающая птица. Вырастают молодые утки и гуси, которые во время осеннего перелета здесь закрывают небо.

   - А куда деваются стебли, листья, они так и останутся под водой.

Кочка в сору   - Стебли отомрут, волны оторвут их ото дна и понесут вдоль сора. Там они собьются в кучу, пристанут во-он к той траве и застрянут. Образуется новая кочка, на ней вырастет молодая травка, в этой траве следующей весной сделает гнездо утка и выведет птенцов. Птенцы вырастут и опять улетят на юг. И так - каждый год.

   Водоросли выходят на поверхность и зацветают в самое теплое время, в это же время на Байкале много отдыхающих. Поэтому мы и здесь, с вами. Ты заметила эту связь? Мы ведь не первый раз к вам приезжаем и все время в июле.

   - Ой, и правда! Как интересно. Ты слушаешь, балбес? - она ткнула брата в спину. Тот огрызнулся.

   - Щас как дам тебе веслом. Будешь еще мне мешать - помолчал и добавил - слушаю, конечно.

   - Когда зацветает Байкал и зелень цвета свет вод наполняет, с насиженных мест срываются странники, чтобы к светлому оку земли прикоснуться. Когда зацветает Байкал - Ну, Аришка, скажи, как тебе нравится такое выражение сего момента?

Пристань   Аришка захлопала в ладошки. - Как здорово! Это вы сами сочинили? Дайте переписать. Ну, скажите. А дальше прочитаете?

   - А дальше - финиш. Видишь, уже город показался. Скоро Тима будет дома.

   Мы проходили последние метры, густонаселенного туристами, острова Ярки. Потом попали в струю Кичеры, которая легко перенесла нас между материковым берегом и окончанием Ярков и финишировали в закрытом пирсе морского порта.

   Папа Распутин уже ждал сына и дочь, и они тотчас же бросились ему на шею.

   Мы не спеша выходили на берег, укачавшись за четыре часа ходового времени, и разминали застывшие ноги. Потом разбирали байдарки, которые, ну никак, не поддавались нашим усилиям, будто хотели тут умереть. Байдарки ведь водолюбивые существа и наверняка они понимали, что сейчас разберут их, закинут в чулан или кладовку и будут они там пылиться не меньше года.

   Путешествие закончилось. Пошел дождь, но мы его не замечали. Нас еще качали волны Байкала и, казалось, это их брызги залетают нам в лицо и капают с ресниц. Вода у Байкала пресная, хоть и называется он морем.

   А у нас в запасе был еще день, но Тимоха так хотел домой.

Это было замечательное лето!

Сергей Воробьев (Иркутск) - мастер спорта международного класса
по лыжному туризму, автор книг о путешествиях
по Байкальскому региону и Восточной Сибири. 1999 г.


Официоз   Новости   Коротко о...   Транспорт   Размещение   Питание   Маршруты   Карты   Очерки