English Русский be number one Fair.ru Ярмарка путешествий Города и Регионы Rambler's Top100
Главная         
Район
Туризм
  Официоз     
  Новости     
  Коротко о...
  Транспорт
  Размещение
  Питание
  Маршруты
  Карты
  Очерки
О Байкале
БАМ
Фотоальбом
Предприятия
Музыка
Книга гостей
Объявления
Форум
Ссылки
О сайте

Пишите!
ICQ 5070942

Рейтинг@Mail.ru


Куркула

Незабвенная Куркула

р. Куркула

   …Пошла вторая неделя, как мы путешествуем по северному Байкалу. Местные жители называют свой район Северобайкальем. Насколько это правильно, трудно сказать. На Байкале каждый район имеет свое название, устоявшееся веками, утвержденное в литературе. Так же, как и ветра, в зависимости от местности, от времени суток и даже от погоды, имеют свои имена. И мне, знакомому с Байкалом не понаслышке, название Северобайкалье почему-то режет слух. Наверное, оно появилось совсем недавно, с новой волной поселенцев, пришедших с БАМом.
   Известно, что в геоморфологическом плане чаша Байкала делится на три части: Северный, Средний и Южный. Подводные хребты являются их естественной границей, с поверхности этого не видно, Байкал кажется единым, но названия прижились. Существует ещё такое понятие, как Прибайкалье - всё, что прилегает к западной стороне Байкала. И Забайкалье - вся земля к востоку от Байкала до самого Амура. Есть ещё удивительные названия, вполне соответствующие своему расположению на Байкале. Такие как - Подлеморье, Маломорье, Приольхонье. Вольное отношение к перестановке слов в сложившихся названиях, на мой взгляд, некорректно, поэтому пусть будет Северный Байкал, а не Северобайкалье.

Немного истории

   История у Северного Байкала славнее и старше, чем у Южного, хотя на юге современная цивилизация обосновалась гораздо прочнее.
   Все Прибайкалье с незапамятных времен населяла коренная народность - эвенки или тунгусы, как стали их называть казаки-землепроходцы.
   На Байкале - по-эвенкийски - ламу, что означает озеро, русские впервые появились в июле 1643 года. Казачий пятидесятник Курбат Иванов сотоварищи, перевалив с Иликты на Сарму-реку, вышел на Байкал "близ Ольхона острову". Отрядив 36 человек во главе с Семеном Скороходовым, велел им идти "вверх по Ламе, навблизь устья Верхней Ангары, поставить зимовье и имать ясак с тех тунгусов".
   Семен Скороходов благополучно достиг северной оконечности Байкала, обнаружил устье Верхней Ангары, где поставил ясачное зимовье. В том же году он, возвращаясь с половиной отряда по льду Байкала на юг, попал в Чивуркуйском заливе в засаду тунгусского князя Архича Батура и был разбит. Остатки отряда из 12 человек зимой вышли в Верхоленский острог, а два человека по Байкалу, Ангаре и Енисею в Енисейский острог.
   Сам же Курбат Иванов пустился в обратный путь и в Верхоленском остроге составил "Чертеж Байкалу и в Байкал падучим рекам и землицам на Байкале, где можно быть острогу". Байкал уже тогда был отмечен современниками, как место, отличное от всего, что видели землепроходцы в сибирском крае. Как место, богатое зверем всяким и рыбою, "мягкой рухлядью" и красотой неописуемой.
   В том же 1643 году другой отряд из ста человек под командованием атамана Василия Колесникова был отправлен на Байкал из Енисейска. Он подошел к озеру и перезимовал вблизи истока Ангары, летом повторил путь Семена Скороходова и на протоке Ангаракан поставил острог. Позже он получил название - деревня Дагары, а Верхнеангарский острог был перенесен на реку Светлую при впадении в реку Верхняя Ангара.
   Вся вторая половина ХVII века была ознаменована активным освоением Восточной Сибири. Повсеместно закладывались остроги и острожки. В 1631 году был построен Братский острог, в 1641 - Верхоленский, в 1644 - Верхнеангарский, в 1648 возник Удинский острожек и лишь в 1652 году было поставлено Иркутское зимовье.
   Что-то особенное есть в этих краях, что привлекало и привлекает людей на север Байкала. То ли его природные феномены, когда одновременно присутствует лед и тут же бьют горячие ключи, то ли эффектные горы, смотрящиеся в воды Байкала, то ли богатства земных недр, подвигших страну на строительство жележной дороги.
   Да, есть на Северном Байкале какая-то аура, которуюи я с друзьями почувствовал и, оставив берега южные, стал бродить в этих краях зимой и летом, забираясь все дальше и дальше встречь солнца. Зимой мы уходили от Байкала, пересекая хребты, окружающие его, а летом на байдарке бороздили его тихие и светлые воды, находя в потаенных уголках себе на радость несравненные пейзажи и успокоение от дел суетных.
   Ещё свежи впечатления от пребывания на острове Ярки, который, как подтопленный корабль, едва возвышается на границе двух вод - истинно Байкала и Ангарского сора, а мы после краткой остановки в Северобайкальске опять находимся в пути. На мощном катере плывем к Котельниковскому мысу.

Побережье Байкала

   Как уже отмечалось, побережье Северного Байкала было заселено русскими в первую очередь. До прихода БАМа здесь было три центра расселения. Центром района стал Нижнеангарск. Рядом деревни Холодная и Ченча - поселения компактного проживания эвенков. Полста километров южнее - русское село Байкальское. Окруженное горами и прижатое к морю, оно жило обособленно от мира. Натуральное хозяйство - рыболовство, охота, земледелие и скотоводство - позволяло прокормить семьи и приносило незначительный доход. В советское время была организована доставка леса. Поселок богатый и опрятный с крепкими домами вековой давности. Есть и новые постройки. Когда-то здесь стояла деревня Горемыка, но те времена минули давно, и теперь ничего не напоминает о трудной жизни первопоселенцев, лишь название одноименной речки.
   Перед Байкальским проплыли Слюдянские озера, которые, как две линзы, как два голубых ока, устремлены в бесконечное небо. Слюдянские озера обширны и неглубоки. Они плоть от плоти Байкала, связаны с ним пуповиной протоков. Это излюбленное место жителей Северного Байкала и бамовцев.
   Свое название озера и получили из-за залежей слюды - мусковита, добыча которой была начата ещё в конце ХIХ века и продолжилась до середины двадцатого. Наиболее активно и добыча и производство было организовано между 30-50 г.г., с приходом бесплатной рабочей силы числом немеренным, по имени репрессированные. Это был лагерь сталиснской эпохи. Слюду добывали в горе, что нависает над озером. Жесткие климатические условия Северного Байкала с его холодными туманами, весенними ветрами, морозной зимой и каторжный труд быстро превращали человека в прах. Прах, который исчезал безвозвратно, поскольку здесь нет могил, будто ничего и не было. Памятником этому труду и людям остались в горе полузасыпанные штольни и шахты.
   Теперь на озерах другая жизнь. Здесь разбит пионерский лагерь. Разноцветный ковер палаток ежегодно вырастает на песчаных берегах. Сюда съезжаются люди со всей страныю Здесь музыка и смех. Стремительные байдарки рассекают тихие воды, а в укромных заливчиках терпеливые рыбаки удят окуня и щуку - ореза славятся рыбным богатством.
   Вот Богучанский остров, как замок, стоит на дальних подступах к Байкальсклму. Остров сей каменный и невелик, с плоской скошенной вершиной, хозяйничают на нем чайки. Толстый, мощный мыс Лударь, прикрывает село от северных ветров, образую красивый залив.
   Наталья Распутина, сидя на корме катера и крепко прижимая к себе маленького Тимошку, защищая его от встречного ветра, рассказывала нам о проплывающих за боротом берегах и памятных местах Северного Байкала.
   - Вы непременно побывайте на Слюдянских озерах.
   - В следующий наш приезд мы обязательно туда отправимся, - я вздохнул, сожалеючи, наслышаны мы об этом, и немало, да поди ж ты, ухвати все в одни руки. Байкал необъятен, как вселенная.
   От села Байкальского до Котельниковского мыса ещё двадцать километров. Высокие горы единым массивом нависают над гладью озера, прорезанные ниточками горных ручьев.
   - Будто кусок окорока стянут суровыми нитками, - обратил я внимание своих спутников на этот горный кряж. Сидельников усмехнулся:
   - На окорочка потянуло, значит есть хочешь.
   Я не стал отрицать.
   - Не помешало бы, а то не пойму, отчего голова кружится? Толи от голода, то ли от недосыпа, то ли от обилия пейзажей!
   Наши жены будто только ждали упоминания о еде, вскричали разом: "У нас все готово". Наверное, и они проголодались.
   Мыс Котельниковский плоский и широкий. Отступая от гор, он далеко вдается в море и покрыт густым лесом. И только на самом перегибе, между горами и плоскостью мыса, бросается в глаза уютная полянка. Шатры палаток, несколько срубленных домиков и красивая современная постройка окружают ее по периметру. Я, наивная душа, поинтересовался у Натальи:
   - На поляну никто не заходит, чтобы траву не топтать, да? Бассейн на Котельниковском
   Наталья от души рассмеялась:
   - Это не поляна, а термальная площадка. Там бьют горячие ключи, да такие жаркие, что берегите пятки - сразу отпадут. На выходе температура 75°C.
   - Ужас! Как же купаться? - Дочка Сидельниковых, Юля, как от озноба передернула плечиками.
   Юля и Аришка Распутина сидели рядышком. Аришка воскликнула:
   - А мы купались! - Она вскочила на лавку и показала рукой на приближающийся берег:
   - Вон там, прямо у Байкала! В ямках.
   Наталья взяла дочку на руки: - Упадешь, вертунья! А потом пояснила:
   - Все купаются тут в бассейне, новое здание видите? Его Бамтоннельстрой поставил, там есть открытый и закрытый бассейны, некоторые роют ямки в прибрежной гальке. Горячая вода просачивается туда прямо из-под земли. Получается очень здорово. Из горячей ванны перевалишься в холодный Байкал, а потом обратно. Всю прелесть горячей воды сразу чувствуешь.
   Народу на Котелке, так мыс называют в народе, человек тридцать. Кто-то из них живет по несколько дней, другие приходят и уходят, прокладывая маршруты вдоль побережья или к горе Черского - величественному пику в истоках Куркулы. Домик на Котельниковском
   Минеральный источник на Котельниковском мысу известен давно. Бальнеологическая ценность горячих рассолов обуславливается, во-первых, составом, состояшим из сульфато-натриевых солей, кремнистой кислоты и растворимого в воде сероводорода. И, во-вторых, температурным воздействием. Горячие рассолы активизируют защитные силы организма, благотворно влияют на костно-мышечную ткань, а сероводород чистит и лечит кожу. Выходишь из воды вдруг помолодевшим и, будто невесомым. Волосы, когда высохнут, становятся мягкими и блестящими, разлетаясь в стороны от легкого дуновения ветерка. Это необыкновенное ощущуние легкости, приподнятости сопровождало нас ещё долго на всем пути от мыса Котельниковского до Куркулы.
   Ближе к вечеру мы отправились на противоположную сторону Котелка к устью вышеназванной речки. Байдарка под управлением Володи Сидельникова, моего сына Олега и с маленьким Тимошкой пошла вдоль берега, огибая мыс с востока. Девственный лес, не знавший топора дровосека, окружал нас непроходимой стеной. Огромные кедры, в кронах которых путались кучерявые облака, вздымались к небу. К ним нежно прижимались белоствольные березы. Гибкая рябина склоняла над тропой свои ветви, украшенные гроздьями созревающих ягод. Дети жались к взрослым, принимая лес за Берендеево царство. Стояла пронзительная тишина, которую не могли нарушить даже наши голоса.
   Хорошая тропа была нам помощницей и попутчицей. Она затейливо крутилась по лесу, пробегая то солнечным сосновым бором, то угрюмыми еловыми распадкамиЮ а то взбираясь на высокие увалы, поросшие зеленым кедрачом, и вдруг привела нас к обрывистому берегу Куркулы. Лента реки билась внизу, стиснутая скальными щеками, и глухо шумела, грызя неподатливый камень. Тропа раздвигалась. Один ее рукав потянулся наверх, а другой крутым изгибом полетел вниз, траверсирую склон прижима.
   На какое-то время мы зависли между верхом и низом берега, прилепившись к хорошо натоптанной тропке, пока добирались до широкого выноса реки в устьевой части. А какой замечательный вид открылся, едва мы оторвались от мыса! Будто птица та парила по-над берегом, осматривая с высоты прибрежную полоску галечного ожередья Байкала, безграничную синь воды, белесое небо и зеленые горы, что застыли над морем. Увидели нашу байдарку, словно вылупившуюся из береговой кручи, и заторопились вниз. Надо дать себя обнаружить, чтобы мореходы не искали пешеходов по всему берегу.
   Наталья хорошо известен этот маршрут, и она вела нас по тропе плановых туристов, где имеются удобные места стоянок. Это на противоположном берегу реки, в уютном окружении лиственичного подроста. Для переправы плановых туристов турклуб "Даван" сделал стационарную переправу, где требуется специальное снаряжение, которого у нас, конечно же , не было. Использовали байдарку. Володя, как мифический лодочник, перевозил нас через реку жизни, из царства сумрачного берега на солнечную галечную отмель…

У светлой воды

   Жизнь, на новом берегу, началась с обустройства бивуака и общего костра. Пищей огню служил сухой плавник, в огромных количествах, складированный на байкальском берегу. Ну и запасливый у нас Байкал-батюшка! Словно крепостная стена, из хаотично набросанных бревен, да в три этажа, этот деревянный вал отгораживал полоску леса от светлой воды Байкала. О мощи штормов, бушующих здесь в осенне-зимнюю пору, перед ледоставом, говорит тот факт, что деревья отброшены от воды на добрую сотню метров.
   Утреннее солнце рано осветило наш берег, вместе с теплом, привнося гомон птиц и шум деревьев. Разбуженный ветерок, дремавший в их густых кронах, сладко потянулся, заворочался и срываясь с верхушек деревьев, полетел вдоль склона сопровождаемый прощальными взмахами разлапистых сосен, гибких березок, стройных лиственниц. Потом пропал в вышине.
   Поднялись и мы с Володей, надеясь не пропустить ранние часы для рыбалки. Хотелось поскорей испытать кораблик - новое снаряжение, которое приготовил нам Павел Распутин. Весьма простое сооружение, но, говорят, очень эффективное для ловли хариуса.
   Это две плоские дощечки, скрепленные поверху перекладинками и одной скобой на боку. К скобе крепится толстая леска, а уже к ней привязывают тонкие поводки с крючками. Наживкой служит саранча, в изобилии водящяяся здесь. Опускаешь кораблик в воду, тянешь за леску, кораблик ловит воду и пошел прочь от берега в открытое море. Может уйти так далеко, насколько позволит ему хозяин идущий по кромке берега. Поводки натягиваются, кузнечики прыгают по воде, играются вроде и хариус заметив вторжение длинноногих пришельцев прекращает эти игры, заглатывая кузнечиков вместе с крючками.
   Этот вид рыбалки оказался настолько удачным, что к завтраку мы наловили полведра рыбы. За что были вознаграждены восторженно-удивительными возгласами близких. Этот успех воодушевил всех присутствующих и к кораблику тотчас же выстроилась очередь, желающих прикоснуться к этому чуду и удовлетворить древнейший инстинкт человека - добычи собственного пропитания. В этом смысле современный человек, оказывается, недалеко ушел от питекантропа, бродившего по лесам и прериям с большой дубинкой в руках. Надо только вывести его на добрую сотню километров от дома и оставить на безлюдном берегу.
   Через какое-то время он не только забудет свой компьютер, научится добывать пропитание, соорудит укрытие от непогоды, но и поверит в духов этих мест обитающих и соорудит себе идола.
   Чтобы в дальнейшем не возвращаться к этой теме, надо отметить, что рыбалка на Куркуле полностью обеспечивала нас свежей и вкусной рыбой, приятными впечатлениями и необыкновенными приключениями иже с этим связанными. Ловили все. И стар, и млад, и женщины. И все были довольны.
   Погода на Байкале великолепная! Днем тепло, даже жарко. В тени комфортно, а в море прохладно. Вот с купанием вышли осложнения. Не каждый рискнет пробыть в воде более пяти минут. Ребятня в силу своей неистраченной энергии, могла бы плескаться и дольше, но бдительные мамы, тот час же, выгоняли их и укладывали на прогретую гальку. И правильно - береги здоровье смолоду! О Ярках купальщики теперь вспоминали с изрядной долей ностальгии. Но всему свое время и место.
   Нет ничего скучнее скучной рыбалки. Мне уже надоело сидеть на одном месте. Ловить и чистить рыбу. Рыбы у нас полно и все способы готовки попробовали: уху, жареную, малосольную на рожнах и в углях запекали. Хотелось чего для души. А от чего душа может успокоиться? Конечно же, от путешествий от новых видов и смены впечатлений! Решено, спускаем байдарку на воду и отправляемся в плавание.
   Наши паруса ощутимо наполнялись ветром странствий!

Татарниково русло

   Первый выход наметили на устье реки Татарниково русло, которое находилось в пяти километрах южнее. Туда должна выйти плановая группа, ведомая северобайкальскими инструкторами. И Наталья предложила сходить к ним на рандеву.
   Нас трое в лодке: я, Олег и Наталья, не считая Тимошки. Мать взяла его с собой, по-видимому растя истинного морехода. А и в самом деле, за время, что мы путешествуем по этому краю, включая Ярки, Тимошка проплыл с нами вдоль всех берегов, так что звание юнги он уже заслужил, несмотря на юный двухлетний возраст.
   Искомая река впадает в Байкал в глубине обширного залива, плавной дугой вдающегося в сушу, между мысами Котельниковским и Коврижкой. Словно цевье огромного боевого лука легло на берега Байкала, а тетивой ему служит незримая нить этих волн накатывающих на корму байдарки и протянув шест от мыса до мыса.
   С воды хорошо видно очертания берега - склоны гор в темной зелени тайги столь высоки, что и не поймешь, то ли горы выросли до обликов, то ли наоборот, они спустились оттуда. Позади нас необъятная ширь Байкала, внизу провальная глубина. Все высоко, широко, могуче и необъятно!
   Наша скорлупка, под взмахами весел, словно бабочка с блестящими крылышками, неслышно скользит по над Байкалом, то подгоняемая попутной волной, то легко ее разрезая.
   Вот показался искомый берег, как неведомая земля вырастая прямо на глазах и приближаясь с каждым гребком. Вершины гор вплотную подступили к Байкалу, задернув дали, будто занавеской.
   Наталья обрадованно воскликнула:
   - Смотрите. Наши уже пришли. Они даже баню топят.
   Я еще ничего не успел рассмотреть в зелени кедрача, а она про какую-то баню говорит.
   - Не вижу никакой бани. И зимовья тоже.
   - Здесь нет зимовья. Просто поляна для отдыха. А баня, вон она, у воды стоим.
   - Не вижу, не вижу постройки, - Наталья рассмеялась. - Да, тут и нет построек. Все очень просто, сложили каменку из камней, хорошо протопили, чтобы камни стали горячими и закрыли полиэтиленом. Как шалаш получается. Поддавай водички и парься. Знаешь как здорово! Это наш папа придумал. Правда Тимошка? - она наклонилась к сыну. Тот заулыбался от маминой нежности и хотя не понимал о чем речь, залепетал: "Папа, папа!".
   Мы подошли уже достаточно близко и кроме пленочной баньки под кряжистыми кедрами и увидели шатры палаток. Олег сидевший впереди, вдруг перестал грести и повернулся к нам.
   - В бане парятся. Смотрите, в Байкал побежали купаться!
   Я присвистнул. Точно. Вот разжарились! И тут к моему удивлению совершенно абстрактные тела купальщиков, когда они приблизились к воде, превратились вдруг, в молодых и прекрасных женщин. Женщины одна за другой прыгали в Байкал с восторженными криками. И выскакивали оттуда с непрекращающимся женским визгом, в котором выражалось все - недоумение, испуг, стыд. По-видимому, когда запаренные, они бросались в Байкал, то ничего не видели, а потом, когда холодная вода приводила их в чувство, глаза открывались и вдруг перед ними появлялась неизвестная лодка-призрак. Оттого и визг. Женщины пулей выскакивали из Байкала и прикрыв руками свое самое дорогое - грудь, бежали обратно в баню. И смех и грех! Наталья усмехнулась: "Правь в сторону, пусть "тетки" спокойно оденутся".
   Группу челябинцев вел наш знакомый Славик Кочергин. Туристы возвращались из-под горы Черского и впечатления переполняли их. Незнакомые нам люди с восторгом рассказывали об увиденном и пережитом, о встрече с Байкалом.
   Им хотелось выговориться и новые слушатели, в нашем лице, появились как раз кстати. Обыграли мы и случай с парильщицами, которые были тут же и теперь с веселым смехом рассказывали о нечаянном своем приключении.
   Попив традиционного чайку у гостеприимного костра, мы отправились в обратный путь и через час были дома. Дома все-таки лучше.

В долину Куркулы

   Наша стоянка располагается под крутым берегом. Чуть дальше по берегу начинались скальные прижимы. Возле скал самая лучшая рыбалка. По-видимому, это вызвано тем, что кузнечики, которых тут множество частенько падают с обрыва в воду, и хариус жирует, прельщаясь на дармовое угощение. Поверху скал довольно обширное пространство, свободное от леса. С воды мы осматривали окрестности и сразу отметили, что эти поляны покрытые зеленью травы и ковром из цветов, прекрасное место для отдыха и великолепная обзорная точка. Вот туда мы и намеревались подняться, с дальнейшим выходом в долину Куркулы, где Наталья обещала показать заросли смородины.
   - Это наше место. Каждый год стараемся попасть сюда и набираем ягод столько, сколько можем унести!
   Что же, перспектива неплохая. Мы не прочь разнообразить меню этой запашистой и вкусной ягодой.
   Подъем на гору начали от бивуака. С места снялась почти вся команда, кроме маленьких - Тимошки, Аришки Распутиных, да Галины Сидельниковой, оставшейся на хозяйстве.
   Подниматься, хоть и круто, но интересно. Выйдя из-под берегового склона, возвышающегося над нами, мы словно оторвались от земного притяжения все выше и выше, взлетая над плоскостью Байкала.
   Странное впечатление испытываешь при подъеме от безграничной поверхности моря. Она, доселе ровная и будучи на уровне наших глаз, уходили вдаль и вширь, как и подобает установленному Богом порядку. Теперь же, чем выше мы поднимались, тем сильней эта плоскость превращалась в вертикаль. Происходило искривление пространства. Это одно из удивительных ощущений, когда крутой склон, по которому ты двигаешься кажется положе, чем вздымающаяся за спиной темно-синяя стена воды. Кажется, это ползет по одной из стенок пирамиды, поставленной на вершину. И только небо оставалось на месте, придавая уверенность в том, что все в мире постоянно и незыблемо.
   Эта вылазка нас не разочаровала. Прекрасный пейзаж, наполненный светом, безграничный в своей протяженности, мало кого оставит равнодушным. Пусть нам это не в диковинку, но каждый раз новые и невиданные доныне картины нашей прекрасной земли, привносят в душу умиротворение и сопричастность своего бытия с жизнью планеты. Как говорят в народе - из земли вышли и в землю уйдем.
   На верху жарко, несмотря на легкий ветерок обдувающий гору. Прогретые поляны, чуть наклоненные к солнцу, так что его лучи падали на землю почти перпендикулярно, источая духмянное тепло, настоянное на запахе трав. Стрекот кузнечиков, разлетающихся из под ног, наполняло воздух непрерывным треском.
   Пройдя над Байкалом в направлении Куркулы, мы начали спуск в ее долину, траверсируя занесенный склон. Вскоре солнце скрылось за перегибом и теперь нас окружал чуть влажноватый воздух северного склона, с привкусом прелых листьев.
   Направление маршрута держали на широкое ложе реки освещенную ярким солнцем. Забирали как можно левее, увеличивая протяженность траверса, чтобы обойти ущелье, в котором, по рассказу Натальи, река кипит и ярится пробивая себе дорогу в узком каньоне.
   Внизу глухомань тайги. Перед каньоном река течет несколькими руслами. Галечные острова покрыты лесом и кустарником. По нашему берегу большие промоины. По-видимому, во время паводков, реке некуда деваться и она грызет склоны, подтачивая их и обваливая. В старых руслах и у воды мы находили заросли смородиновых кустов и с них снимали крупную, коричневым цветом ягоду и поедали ее. Потом, спохватившись, взрослые начали собирать смородину в принесенную посуду, дабы не оставить домашних без такой вкуснятины. Распутина старалась за двоих, будто голодные галчата ждут ее в гнезде, а не маленькие дети.
   - В августе мы непременно сюда наведаемся, - подвела Наталья черту, всеобщему обжорству и окинув сожалеющим взглядом ягодный Клондайк, мы отправились в обратный путь.
   Около реки поймали попутную тропку и уже гораздо веселей зашагали к невидимому пока Байкалу. Домой. Мы оказались слишком самонадеянными, рассчитывая проскочить двухкилометровый участок за полчаса. Но Куркула приготовила сюрприз в виде необыкновенно красивого своего каньона. В этом месте река собрала свои воды в единый тугой поток и ринулась пробивать для себя пусть сквозь тесно сомкнутые скалы. Река словно провалилась в глубину каньона, а мы оказались на крутой и даже опасной тропе, зависнув между обрывом и протянувшимся вверх склоном. Деревья нам очень хорошо помогали, в смысле страховки. Придерживаясь за их стволы, с большой осторожностью мы спускались вниз, передавая детей через цепочку протянутых рук.
   Шум от реки стоял великий. Многочисленными уступами, двумя или тремя водопадами она пролегала полукилометровый отрезок со скоростью курьерского поезда и выскочив из ущелья изливалась в Байкал все еще гневливой и кипящей струей. За грех посчитал бы пройти мимо этого чуда. Выбрав, более или менее, приемлемый путь спуска, я решил спуститься в ущелье и омыть ноги в священной воде.
   Наклонные плиты шершавого гранита хорошо держали почти обутые в кроссовки, а страховкой служили молодые сосенки растущие на казалось бы, безжизненном камне. Но семя, однажды, попав в расщелину, дало всходы, протянуло свои корешки сквозь трещину к земле, с возрастом раздвигая и разрушая этот монолит.
   И вот с десяток сосен выросли на голом камне. Они-то и помогли мне. Любопытствующие спутники остались вверху, а я очутился в среде, где царствовала ее величество Река.
   Река бурлила и кипела, ниспадая предо мной трехметровым водопадом, выбивая из камней сонм мельчайших брызг, которые поднимались над ним словно пар. Солнце подсвечивало их и по верху водяного столба играла радуга. Она не похожа на дождевую - яркую, изогнутую коромыслом и протянувшуюся, бывает на несколько километров. Водопадная радуга другая. Она словно светящийся нимб, играет и блестит, переливается всеми цветами и не имеет постоянного очертания. Красивая! Очень! Еще ее можно сравнить с нарядной елочной гирляндой. В удачное время я попал к водопаду. Солнце как раз заглянуло в каньон и поэтому все здесь играет и поет. И даже шум реки, казалось сменил тембр с низкого угрожающего баса, которым она говорила с нами до этого, на приятный, сочный баритон.
   Непередаваемое зрелище! Незабвенная Куркула!

К щучьему озеру на мысе Коврижка

   Что ни говори, а путешествия украшают жизнь. Привносят интригу и повышают адреналин в крови. Даже в нашем положении. Даже несмотря на то, что в этом путешествии ты более чем полмесяца живешь на берегах Байкала. Тем не менее, в каждом большом путешествии присутствуют малые - радиальные выходы называются.
   - Володя! Собирайся, будем брать Коврижку.
   Он отшутился.
   - Зачем Коврижка, сухарей полно.
   Я не сдавался.
   - Ну, перестань. Давай сходим к мысу, на байдарке. Там Щучье озеро есть, а в озере, Паша говорил, "крокодилы" водятся. Чего нам стоит? Вдвоем-то. Да, налегке!
   - Ну, почему тебе не сидится на месте. Все бы гонял туда, сюда и обратно.
   - Боюсь, байдарка рассохнется. Собирайся. Пойдем. Я могу и Олега взять, да молод еще. Устанет быстро. Долго ли, коротко ли, уговаривал я товарища, но уговорил-таки и однажды утречком мы отчалили, держа курс на мыс Коврижка.
   Открытым морем идти не рискнули, хотя Байкал спокоен, однако, зная его характер, мы ожидали волнения едва солнце прогреет воду и сушу. Шли траверсом берега, ни близко, ни далеко, в направлении губы Баргунда. Баргунда примечательна несвойственным западному берегу Байкала наличием лимана в устьевой части, пусть небольшим, но очень живописным. Лиман, или как его называют - губа Баргунда отделяется от моря песчаной косой. Узкая протока позволяет войти в губу без проблем и ты сразу попадаешь в другой мир. Тут тихо, мелко, зелено и пахнет сопревшими травами. На возвышенном берегу стоит зимовьюшка и тут же места для отдыха туристов. Одноименный пик возвышается над губой и Байкалом. Еще сохранились снежники в расщелинах горы и они, как блестки на одежде, придавали горе нарядный вид.
   В Баргунду заскочили на полчасика, не корысти ради, а с познавательной целью. Как никак, это наши берега и нам "подвластны" все народы здесь проживающие. Берега оказались безлюдны, губа Баргунды безрыбна и не собравшие положенный "ясак" повернули нос байдары к реке Молокон.
   Молокон, Куркула берут начало из-под главной вершины этого района - горы Черского. Подходы к горе более доступны по Куркуле, а возвращаются к Байкалу частенько по Молокону, долина которого очень своеобразная: скрытыми скальными прижимами, ленточными водопадами, снежниками, не тающими все лето. Однажды, зимой, мы пытались пройти по Молокону, но лавины преградили путь.
   Насколько река Молокон грандиозна в горах, настолько неприметна на устье. Высокий пойменный лес укрывает ее от людского глаза. Наша Куркула лучше!
   По берегам ни единого намека на присутствие человека. А может "кровожадные ирокезы" затаились и уже накладывают отравленные стрелы на тугие луки, ожидая нашего приближения! Мы не поддались на их уловки и минули Молоконы вдалеке от берега.
   Сидельников смеется: "Тебе за сорок, а все в индейцев играешь".
   Я не сдавался.
   - Коль в индейцев играть не наскучило, значит еще поживем. Мудрец сказал, что человеку столько лет, насколько он себя чувствует!
   До мыса Коврижка, от реки Молокон тянется низкая припойменная террасе. Заканчивается мыс скальным обрывом, вздымаясь над морем на полста метров. Округлая вершина приплюснутая сверху венчала это поднятие. Ни дать, ни взять - Коврижка.
   Не доходя скального прижима, мы высадились на песчаную косу и перетащили байдарку на Щучье озеро, которое, с другой стороны комы, подходило к Байкалу. Песчаная коса как граница между его блескучей живой водой и застывшей озерной.
   Выйдя к Щучьему озеру Владимир присвистнул.
   - За что боролись, на то и напоролись!
   Озеро, как и все стоячие водоемы в это время, было покрыто густой ряской водорослей.
   - Э-эх, раззудись плечо, размахнись рука! Как же давно мы не держали спиннинг в руках. Уже соскучились. Блесны наши летали далеко и красиво. Чувствуется, что на Ярках мы прошли хорошую школу, но вот незадача - вместо рыбы они цепляли лишь стебли водорослей. Владимир занервничал.
   - Это же надо! Стоило полдня мять задницу в лодке, чтобы здесь тину таскать!
   Я попытался сгладить горькую реплику: "Перестань причитать. Туристы мы или не туристы. Одно только путешествие сюда стоит затраченного времени".
   Володя пошел на попятную.
   - Да, ладно, тебе. Я вот думаю, что грузила с блесны надо снимать.
   Грузила мы сняли, обошли на байдарке все озеро, а оно с полкилометра в диаметре, но результат был тот же. Напарник мой отложил спиннинг и потихоньку подгребая держал направление на избушку притулившуюся на краю озера. Я продолжал бросать блесну, рассказывал ему о своем давнишнем пребывании на Коврижке и в этом зимовье в одну из студеных зим. Рыбак, который жил здесь в то время, кормил нас байкальским налимом, таким вкусным, что при воспоминании об этом, у меня засосало под ложечкой. А на Коврижке мы прожили четыре дня изучая снеговую обстановку на реках и перевалах. Так, что места мне хорошо знакомы и памятны. Володя внимательно слушал, изредка задавая интересующие его вопросы. Без грузила блесна летела метров на восемь, не больше. Трава
   росла островками, под них я целил, стараясь чтобы она падала на светлую воду и глубоко не погружалась.
   - Наверное, пора заканчивать. Еще бросок и...
   Я не договорил спиннинг за что-то зацепился, а поскольку байдарка была в движении, я его чуть-чуть не выпустил. Сумел удержать, вцепившись обеими руками в катушку. Леска натянулась так сильно, что байдарка остановилась.
   Володя вздрогнул и его ноздри втянули воздух.
   - Что это?
   Я небрежно отмахнулся, подергивая блесну, чтобы освободить ее.
   - Коряга, наверное. Топляк.
   Неожиданно байдарка поплыла в обратную сторону, а леска у меня зазвенела как струна. Володя привстал.
   - Ты, что белены объелся. Какой такой топляк. Щука! Освободи леску!
   Сначала он говорил вполголоса, но видя что я сижу как замороженный, чуть ли не закричал.
   - Отпусти катушку, говорю! Дай слабину! Эх, ты! Дай мне спиннинг. Скорей!
   Он даже бросил весло, пытаясь дотянуться до меня, и оно поплыло по воде. Я же, от магического слова щука, а может от внезапного его волнения, даже нервозности, еще крепче ухватился за катушку и рванул удилище на себя. И вдруг почувствовал слабину. Легкий шлепок раздался сзади, разошлись круги по воде и снова все стало тихо.
   - Ушла! - в сердцах бросил товарищ. - Эх, ты!
   А я только сейчас поверил, что на крючке была рыба, когда услышал шлепок и увидел концентрические круги.
   - Вова! Что это было?
   - Удача твоя была. Да сплыла! - он сплюнул за борт. - Поехали. Надо еще весло выловить.
   Я сматывал спиннинг и когда вытащил блесну, обрадовался, что хоть блесна целая. Как правило, когда щука сходит, она перекусывает леску и уносит блесну. А тут все ушло. Пристегивая блесну к катушке, к большому своему удивлению, увидел, что вместо тройника осталось два крючка. - Володя! Смотри! Ты когда-нибудь видел такое?
   Теперь пришла его очередь удивляться.
   - Ты, смотри! Отломила крючок? Вот это зверюга! Вот это да-а. Как же ты упустил ее. А? Жаль!
   Володя переживал больше моего. Или в нем больше рыбацкой страсти. Скорей всего так оно и есть.
   Я попытался его утешить.
   - Не жадничай. Это же была моя рыба. Что хочу, то и делаю. Пусть живет. пусть еще кого-нибудь удивит. А людям скажем, что Лохнесское чудище перебралось на Коврижку. Как тебе идея?
   Володя буркнул в ответ: "Теперь говори, что хочешь. Щука-то ушла".
   - А ты ее видел? Может, то не щука была.
   Володя язвительно бросил в ответ.
   - Ага. Милая Несси сидела на крючке. Лодку туда-сюда таскало.
   Он еще не остыл, и я продолжал его поддразнивать.
   - Паша Распутин предупреждал, что здесь крокодилы водятся. Может крокодил и попался...
   Байдарка ткнулась в берег и товарищ мой кажется успокоился.
   - Приехали. Хватит тебе придумывать. Пошли в избушку. Там кто-то есть. Смотри, костер дымится.
   В зимовье, одиноким и очень "уставшим" хозяин спал на кровати. Нашему появлению не удивился. Его первый вопрос на наше приветствие был таков - это есть? И характерным жестом поднес руку к кадыку. Очень огорчился отрицательному ответу.
   - Жаль. Васька, черт, с утра ушел на Котелок и по сию пору нету. Сам, наверное, водку жрет, а у меня трубы горят. Мы рассказали ему о щуке, но и это оставило его равнодушным.
   - Такое тут бывает. Мы щуку не ловим - омуля хватает.
   Туристы бывают, заходят. В позапрошлом году немца привозили. Так он килограмм на десять щуку вытащил. Тут ее и бросил. Сфотался и бросил. А какой толк с такой рыбы? Она тиной обросла и мясо жесткое.
   Наверное, он устал от такой длинной речи, замолчал и опять закрыл глаза.
   Вова тихонько говорит мне.
   - Пойдем отсюда. Дорога у нас дальняя.
   Мы поднялись, попрощались. Хозяин открыл глаза - чего пустые домой пойдете-то. Вон, в тазике, рыба лежит, хвостов двадцать. Забирайте всю.
   Мы переглянулись, не зная как реагировать на такую милость.
   Хозяин, Николай, еще раз сказал.
   - Забирайте. Свежепойманный.
   Мы поблагодарили его, собрали рыбу и отчалили от такого неказистого с виду, но гостеприимного дома.
   Вечером были дома, отмахав тридцать километров в обе стороны. Донельзя уставшие, но довольные впечатлениями еще больше.
   Мы перевернули последнюю страничку нашего путешествия по северному Байкалу. Ярки, Куркула, Коврижка, Ангарский сор, горячие ключи и такое теплое лето неумолимо отдалялись по времени и по расстоянию покрываясь пенным буруном от попутного катера, который уносил нас из этой сказки, вместе с детьми.
   Дети растут быстро и уже скоро пойдут своей дорогой, не всегда совпадающей с натоптанной нами тропой. Но ничего не проходит бесследно и то, что они с малолетства сопровождали родителей по столь чудному краю, именем Байкал, отложатся в их памяти и когда-нибудь позовет в дорогу. Может с такими же малыми детьми, но уже со своими. Ведь Байкал вечен и будет ждать их. И нас тоже. Это не последнее путешествие.
   Закончится это лето, промчатся над Сибирью метели, выглянет солнышко и другой порой мы опять соберем рюкзаки, смахнем пыль с зачехленной байдарки и окажемся опять на неведомом нам берегу Байкала.
   А пока всей командой мы собрались на носу корабля и наблюдали с какой легкостью и бесстрашием он разрезает разверзшуюся перед ним огненную магму??.
   Предзакатное солнышко запалило море и небо, подарив на прощание свой удивительный и неповторимый байкальский пейзаж.
   Прекрасному нет предела!

Сергей ВОРОБЬЕВ.
Северобайкальск-Иркутск.

Благодарим москвичей Белевского Алексея, Кобозева Михаила, Радугина Павла за предоставленные фотографии


Официоз   Новости   Коротко о...   Транспорт   Размещение   Питание   Маршруты   Карты   Очерки