English Русский be number one Fair.ru Ярмарка путешествий Города и Регионы Rambler's Top100
Главная         
Район
Туризм
  Официоз     
  Новости     
  Коротко о...
  Транспорт
  Размещение
  Питание
  Маршруты
  Карты
  Очерки
О Байкале
БАМ
Фотоальбом
Предприятия
Музыка
Книга гостей
Объявления
Форум
Ссылки
О сайте

Пишите!
ICQ 5070942

Рейтинг@Mail.ru


Течет река Грамна …

   Все началось с казуистики. Мне очень хотелось попасть на горячие ключи Гоуджекита до отхода моего поезда, а уехать не на чем. В телефонном разговоре, между прочим, я обсказал эту незадачу моему товарищу, Анатолию Пермякову.

   - Какой вопрос! - Пророкотал он в трубку. - Слушай сюда. Через десять минут подъедет к тебе белая "шестерка", записывай номер… Там будет мой кореш Миша. Ты его сразу узнаешь - он рыжий, как солнце. Ты где остановился, в "Аяне"? Туда и приедет.

   Я засомневался.

   - Прямо-таки через десять минут?

   Пермяков даже закашлял в трубку от моего недоверия.

   - И ни минутой позже. Я сказал!

   Сказано - сделано. Я собрался и вышел на улицу. Выкурил одну сигарету - нет никого. Потом вторую - опять пусто. Третья уже не лезет.

   - Десять минут! Я сказал! - Передразнил я Пермякова. Впору было возвращаться в гостиницу. На всякий случай решил обойти здание по периметру. Там, со стороны главной улицы, есть еще вывеска - кафе "Аяна", может, туда подъехала машина. Чем черт не шутит, когда бог спит.

Михаил Копорулин   И едва я завернул за угол, как меня окликнули. - Кого ищем? - Огненно- рыжая голова цвета темной меди выдвинулась в открытое окно машины. Я ответил и, не удержавшись, улыбнулся - так образ, нарисованный Пермяковым, соответствовал увиденному мною.

   - Полчаса жду. Где пропали? - проворчал водитель.

   Теперь пришла моя очередь возмутиться.

   - Как где? У "Аяны", как договаривались.

   - Так вот она - "Аяна"

   - Я гостиницу имею в виду.

   - Не знаю, кто чего имеет, но если Вы говорите про общежитие, то для него слишком высоко поднята планка. До статуса гостиницы оно не дотягивает.

   Ну что я мог ему возразить - только пожать плечами.

   - Я ведь не здешний. Откуда мне знать тонкости ваших названий.

   Михаил завел машину и миролюбиво сказал.

   - Ладно, проехали, вопрос исчерпан.

   За городом дорога, огибая прижимы реки Тыи, сразу же устремилась вверх и там, на взлобке горы, Михаил остановил машину, чтобы показать вид на город. Отсюда хорошо просматриваются его окрестности, крутые откосы байкальских берегов и сам Байкал, протянувшийся вдаль и ввысь, насколько можно охватить взглядом. Когда смотришь с высоты на ровное пространство внизу, то происходит преломление его, и кажется, что дальний край озера загибается кверху, устремляясь к облакам. А может облака, небесные странники, решили присесть на его поверхность - непонятно. Но их края слились в единый горизонт размытой строчкой.

Город сверху   Прекрасный вид на город! Его не портила ни хмурая октябрьская погода, ни дымливые трубы ТЭЦ, ни хулиганистый ветер, скачущий по верхушкам сосен, и то и дело бесцеремонно заглядывавший нам в лицо.

   Потом крутой спуск и тряская езда по левому берегу Тыи. Реку перемахнули узким и длинным мостом. Еще один мост через Гоуджикитку, и, взгорбившись, дорога пошла елозить по ее береговым откосам. Вверх, вниз. Вверх, вниз.

   Михаил коренной бамовец. Как он выразился, - С первого колышка на БАМе.

   Про этот участок дороги он вспоминал так.

   - Когда шла стройка, то сейчас и представить трудно, что здесь творилось. Машин уйма. Один станет - сразу пробки. Ведь объехать невозможно. И еще грязь на дороге. Откосы ползут, сверху сыпет! - Он вздохнул. - Тяжелый участок был.

   На одном из перегибов дороги Михаил вдруг живо поинтересовался.

   - Я слышал, что Вы путешествовать любите в наших местах. А на Грамнинских озерах бывали?

   Он кивнул на противоположную сторону Гоуджекитской долины, где громоздились покатые сопки, укрытые хвойной тайгой. Я покачал головой.

   - Слышал об этих озерах, но ни разу не был.

   - О, много потеряли! - Воскликнул мой попутчик. В его голосе послышались даже нотки удовлетворения от того, что заезжий путешественник не знаком с Грамнинскими озерами. Он продолжил.

Грамна   - Непременно там побывайте. Я, например, эти места предпочитаю всем остальным и скажу почему. Во-первых, само место чудесное. Представьте себе зеленую чашу лесов, и на дне ее два больших голубых озера. Высокие сопки над ними и небо! Во-вторых, близость их расположения и в то же время нетронутость берегов. Незахламлены они. И, в-третьих, там отличная рыбалка, много ягод и грибов. Я каждый год езжу туда. И не по одному разу. Для меня так вообще нет ничего лучше наших краев, а Грамна милей всего!

   Его горячность и, даже лиричность, в описании любимого им места, конечно же, не могли не затронуть меня, и я дал себе слово побывать на Грамнинских озерах. Когда-нибудь.

   В ту поездку мы прекрасно отдохнули на горячих ключах, несмотря на подступившую вдруг зиму.

   Как помнится, из города мы уезжали поздней осенью, а на Гоуджеките встретили раннюю зиму. Снег посыпал густыми пушистыми хлопьями. Как не вспомнить песню на эту тему:

Снег кружится, кружится, не тает,
И снежинками маня,
Заметает следы, заметает,
Все, что было до тебя.

   И была зима, и было лето. Но, даже по прошествии немалого времени, червячок неудовлетворенности грыз мою мятущуюся душу, напоминая о невыполненном обещании - о Грамне.

   И пришло время идти. Жаркий июнь покрыл буйным ковром изумрудной зелени леса и долы, согнал снега с крутобоких склонов, наполнил реки талой водой, разбросал по лугам разноцветье трав.

Отраженный поезд   Мой поезд ушел, на мгновенье отразившись в прозрачном зеркале разлива, подступившего к полотну железной дороги. Я помахал ему вслед и пошел от станции Гоуджекит на горнолыжную базу, где меня ожидал Павел Распутин.

   Закончились долгие телефонные разговоры, согласования, и вот мы встретились, он - из Северобайкальска, я - из Иркутска, у начала нашего совместного похода на Грамну. Есть в Байкальском хребте такая речка. Ни большая, ни маленькая. Течет она среди высоких гор, пробивая свой путь от нетающих снежников до Тыйской долины.

   В давние-давние времена, в постледниковый период, о котором в науке о строении Земли, геоморфологии, говорится, как о периоде формирования лика нашей планеты, огромные массы льда и вместе с ним воды устремились вниз, перепахивая долину, размывая и передвигая огромные массы грунта…

   Там, где скальные породы оказались неподвластны разрушению, все то, что ползло сверху, остановилось. В дальнейшем лед растаял, вода рухнула вниз с импровизированной плотины, а перед ней прибывающие воды образовали озеро, и не одно, а два. Два голубых ока, смотрящих во Вселенную. Когда жизнь на Земле наладилась, и планета покрылась зеленью лесов, то и Грамнинские озера приняли свой теперешний вид. В лесах стали водиться звери и птицы, в реках и озерах - рыбы, а горы за долгое время противостояния холоду, теплу, ветрам, осадкам стали ниже и доступнее. Потом на этих берегах появился человек, появились тропы, но все равно долина Грамны оставалась малопосещаемой, так как в устьевой части проходу мешают каменные завалы, а проникновение в нее со стороны Гоуджекита сдерживает речка Гоуджекитка, бурное течение которой, особенно в паводковые периоды, является непреодолимым препятствием.

   Но однажды эти окрестности огласили гудки локомотивов, скрежет техники, гомон людей - на север Байкала пришел БАМ.

Распутин Павел   Вместе с БАМом пришли интересные люди - туристы. Очень любознательный и дотошный народец, должен вам сказать. И все-то им интересно, и все они хотят увидеть, и, чем трудней дорога, тем больше она манит их.

   Разнообразные продолжительные путешествия сдружили нас, и такие люди, как Михаил Мошкин, Вячеслав Кочергин, Павел Пучков, Евгений Марьясов, Павел Распутин, давно стали частичкой моего "я".

   Северобайкальские туристы - ушлые люди. Придумали они перебросить через Гоуджекитку трос, к тросу ролик, к ролику цепляются сами и … поехали на ту сторону. Получилась навесная переправа.

   У туристов много приспособлений, специального снаряжения для лазания по скалам, для страховки, и они всегда преодолевают трудности пути. Но, если, к примеру, по этому тросу попытается переправиться несведущий человек, то это для него может закончиться весьма плачевно.

   Павел улыбнулся в свою шикарную бороду.

Переправа   - О, сколько мы тут поснимали таких "чайников", особенно в первые годы, когда навели переправу - не перечесть. Теперь редко кто осмелится перебраться здесь, научены горьким опытом. Кому очень надо - ходит в обход, кто-то нас просит переправить, а вообще натянули мы ее для наших туристов-школьников. В каникулярные дни пропускаем здесь по нескольку десятков человек. Все в плановом порядке. Им же надо знать свой край и любить его, а Грамна никого не оставит равнодушным. Ну, да ладно, что я тебе это рассказываю. Придем, сам все посмотришь…

   Мы уже стояли у переправы и надевали на себя страховочную систему обвязок. Цепляем карабины, с помощью которых крепимся к роликам. Ролики также входят в страховку, их мы принесли с собой.

   Река шумела, ярилась подле ног, стремительно пролетая вниз, вздымая пенные валы в тех местах, где ее бег сдерживали подводные камни. Волны прибоя, как отголоски этой борьбы, облизывали берега реки. Июнь стоял жаркий, в горах началось интенсивное таяние снегов, оттого и высокий уровень воды. Я невольно поежился, глядя на столь стремительное течение.

Распутин на переправе   - Паш! Как думаешь, не достигнут нас волны, когда очутимся на середине, трос ведь провиснет. Глянь, какие там высокие валы!

   Павел мельком взглянул на реку, занятый делом, защелкнул карабин на блоке и повис на тросе, блаженно раскинув руки.

   - Я готов. А насчет волн - так это не беда. Вода мочит - солнце сушит. И с троса мы никуда не соскочим. Он постучал по нему рукой. Видишь, звенит, как струна!

   Паша помахал мне рукой и, перебирая руками, покатился на противоположный берег. Трос под ним стал провисать тем больше, чем ближе он подходил к его геометрическому центру. Тут волны еще более взъярились и, будто живые существа, стали прыгать все выше, выбрасывая к человеку протуберанцы брызг. Они непременно хотели дотянуться до того, кто презрел их силу и мощь. Но Павел только вытянул ноги в струнку и легко пролетел над бушующим потоком. Он благополучно добрался до противоположного берега, подтянулся, отщелкнул карабин и спрыгнул на землю.

   - Все нормально! Теперь ты, - крикнул Павел.

   Мое путешествие через реку прошло так же гладко, с тем лишь дополнением, что по весу я значительно тяжелей моего спутника, и прокатился всего в полуметре над водой, ощутив всем телом ее ледяное дыхание, но только активней заработал руками, вытягиваясь к заветному берегу.

Воробьев над рекой   Павел помог мне отцепиться, и мы пошли вверх по хорошо заметной тропке.

   Несмотря на июнь, горная тайга чувствуется, только-только отошла от долгой зимы. Если в долине нас сопровождало буйство летнего разнотравья и цветов, то в здешнем подлеске встречаются те цветы, которые радуют глаз в апреле или в середине мая, это подснежники, багульник, бадан. Трудно пройти мимо и не сфотографировать их. Это, как встреча со старыми добрыми друзьями. Может быть, мое пристрастие к фотографии сдерживало наше продвижение, но зато эмоциональный подъем с лихвой компенсировал временные затраты.

   Тропа, сделав несколько кульбитов вверх-вниз, вывела нас на вершину холма, после которого, как сказал Павел, до озера "рукой подать".

   Надо сказать, что рельеф местности довольно оригинален. Непредсказуемые спуски, подъемы, глубокие котловины, заполненные водой - все это проявления ледникового действа в тот доисторический период. Ледник, как бульдозер, перепахал местность, нагромождая то горы, то роя глубокие ямы.

   За перевалом мы остановились у одной из подобных котловин. Почва под водой еще не оттаяла и не могла впитать снеговую воду. Образовавшееся озеро подтопило близлежащие деревья, и они, покорные судьбе, молчаливо стояли, окунув нижние ветви в прозрачную холодную воду.

Тишина на Грамна   Тишь стояла необыкновенная. На озере ни единой морщинки. В нем, как в зеркале, отражались склоненные деревья и небо, будто в него упавшие, и, даже темень дна, вдруг проступившая наружу.

   - Красиво?! - Павел не то спрашивал, не то утверждал.

   - Да, очень! - подтвердил я. - Не хватает только Аленушки у пруда, а так - настоящее Берендеево царство.

   После озера тропа разделилась, но Павел уверенно шагал впереди, и вскоре в глаза брызнуло свободное пространство, состоящее из воды, света и неба. Каменистые сопки противоположного берега не загораживали перспективу, а служили лишь некоей линией, разделяющей воду и небо. Пятна снегов на их вершинах соотносились с мягкими облачками, бегущими по небосводу, и были их отражением.

   Мы стояли на высоком берегу среди соснового леса с вкраплениями кедрового и ольхового стланика.

   По земле вились змейки-тропинки, и тут же - обустроенное костровище. По-видимому, место это пользуется популярностью, и не зря - отсюда очень хороший вид на озеро.

   - Это Малое Грамнинское озеро, - пояснил Павел.

   - Ничего себе - малое! - удивился я. Озеро протянулось в длину на километр и вширь раздалось метров на пятьсот - настолько, чтобы только-только уместиться меж крутобоких сопок. - Какое же тогда Большое Грамнинское?

   - Соответственно, в два раза больше, - улыбнулся Павел. - Сейчас пройдем к нему. Между ними протока реки триста метров и косогор, за которым оно не просматривается.

Лес на Грамне   По пути Павел рассказывал о маршрутах, пройденных северобайкальскими туристами в округе Грамны, об интересных или каверзных историях, случившихся на ее берегах. Имея большой опыт работы с иностранными туристами, он, где недоуменно, а, где с сарказмом, повествовал о нравах и обычаях, об отношениях участников в этих группах, отмечая присутствие отчуждения между ними, обособленность и неучастие в сострадании к ближнему.

   - Ты просто не представляешь этого. У них каждый сам по себе и сам за себя. А другие попадутся, так и палаточку ставят индивидуальную. Ну, просто дикари нелюдимые! На первых порах меня это шокировало - слов нет! Сейчас пообвык. Мое дело - провести их по маршруту и сдать живыми, да здоровыми. В кумовья к ним не набиваюсь. Встречаются, правда, и душевные люди - финны, например.

   Я посмеялся и добавил.

   - Да что, Павел, с них взять. Они же не воспитывались на песнях Высоцкого, как мы. Помнишь, - "Надеемся только на крепость рук, на руку друга и вбитый крюк…"

   Так, за разговорами, незаметно, мы вышли к Большому Грамнинскому озеру, из которого изливалась протока реки, и остановились на отдых.

   - Дальше тропы нет. Мешает нависающий берег, - пояснил Павел. - Здесь мы обычно переходим протоку и идем противоположной стороной.

   Большое Грамнинское озеро впечатляет. Очень. Мы стояли на самом его краешке, и оно протянулось вдаль и в ширину настолько, насколько позволяли ему его вечные сторожа - горы Байкальского хребта: три километра в длину и километр в ширину.

   Вечно белые гольцы, как седовласые старцы, с изборожденными морщинами ликами, строгие и недвижимые, гляделись в гладь озера.

   Зелень леса, акварельная синева воды, высокое голубое небо, легкие облачка, прозрачность воздуха, наполненная солнечным светом, и тишина придавали некую торжественность и величавость этой хрупкой красоте.

   Щебет птиц, их легкое порхание наполняли жизнью прибрежные леса и звучали музыкой в наших ушах.

На камне   Одиночный камень, выступающий из воды, привлек мое внимание, и я перебрался на него, чтобы хоть на мгновение оторваться от притяжения берега и почувствовать дыхание светлых вод. Теперь просторы озера стали доступней взгляду, и с долей фантазии можно было представить себя, плывущим по нему, в утлом рыбацком челне.

   Набежавший ниоткуда ветерок вдруг наморщил поверхность воды. Легкие волны зашлепали по облизанным бокам камня, придавая ощущениям законченную явственность. Я не удержался и крикнул.

   - Я плыву!

   Мое настроение передалось и Павлу, потому что он схватил фотоаппарат и заторопился мне вслед.

   - Погоди, не уплывай далеко. Сейчас я тебя сфотографирую.

   Костерок, походный обед и чай на берегу озера внесли свою лепту в хорошее настроение, сопутствующее нам на протяжении всего дня.

В лесу   Отдохнув, пошли обратно, поймав в попутчики едва заметную тропку. Она вскоре пропала в заболоченной пойме ручья, и мы оставили ее поиски, пойдя в том направлении, где по нашим предположениям должна проходить столбовая тропа-дорога.

   Вскоре мы поняли, что переоценили свои силы. Ходьба по бездорожью в сибирской тайге - далеко не сахар. Стланиковые заросли воздвигали перед нами порой непреодолимые препятствия. Приходилось их огибать, да так далеко, что сбивались с курса. Подъем на перевал усугублялся сложностью рельефа, о котором я говорил выше - все те же бугры да ямы, которые добавляли пота на наших спинах.

   Когда же, наконец, ступили на искомую тропу, то почувствовали себя некими узниками, вдруг обретшими свободу.

   Далее шли знакомыми местами, и даже грозная река Гоуджекитка показалась не такой уж и грозной. Мы легко пролетели над ее волнами и вскоре вернулись в исходную точку - на горнолыжную базу, где работает Павел.

   Летний день все не кончался: в него вместилось еще купание в горячих ключах, и только вечерний поезд оторвал меня от полюбившихся мест и увез в Иркутск, прервав столь длинное его течение, начавшееся с похода на Грамну. Но и в поезде, под мерное покачивание вагона, мне все еще чудились увиденные мною новые места, и пришло сожаление о том, что рано я уехал.

   - Грамна, Грамна! - стучали колеса.

   - Приду, приду, - в унисон им отвечало мое подсознание. А на ум пришли слова, стилизованные под песню.

   - Течет река Грамна - конца и края нет…

Северобайкальск - Иркутск. 2002 г.
С.Воробьев


Официоз   Новости   Коротко о...   Транспорт   Размещение   Питание   Маршруты   Карты   Очерки